– Мы тоже. Так что пусть ваша Аталанта спускается вместе со своим копьем, если оно ей так дорого.
Кифаред поблагодарил слугу. Аргонавты уселись в лодку и уже вскоре стояли на пятачке перед входом в пещеру Финея, усыпанном мелкими камнями. Ион, – так звали светловолосого юношу, – попросив немного подождать, скрылся в пещере. Через некоторое время он вышел, растворил насколько можно было широко тяжелую дверь и, чтобы она не закрывалась, застопорил ее большим специально для этой цели обточенным камнем. Затем он еще раз ненадолго зашел внутрь, а потом в дверном проеме появилась его спина: вместе с напарником они вытаскивали на свет вместе с ложем Финея.
– Ион, головой к морю? – спросил юноша со смешным лицом. Он страшно шепелявил. За время, проведенное среди фракийцев, многие аргонавты научились различать некоторые фракийские слова, но из речи этого финеева слуги, они не могли разобрать ни единого членораздельного звука.
– Да, Мнесс, как он просил, – ответил светловолосый юноша.
Не разворачивая, они поставили ложе на камни. Финей, хоть и был накрыт покрывалом, но все его кости, казалось, просвечивали сквозь ткань – настолько он был истощен. Его грудь вздымалась, наполняемая воздухом так же, как наполняется ветром парус – на ней не чувствовалось никакой плоти. Лицо его высохло совершенно. Только движения посиневших губ да бессмысленно раскрытые, но чистые серые глаза отличали его от обтянутого кожей мертвого черепа. Старик был, судя по всему, слеп.
– Спасибо, сынки, – сказал Финей хриплым голосом и тут же раскашлялся, но продолжил говорить сразу же, как только смог: – Я хоть и ничего не вижу, но чувствую солнце, как знать, может и в последний раз. Принесите стулья гостям и себе.
Юноши уже было отправились исполнять приказание хозяина, но Орфей окликом остановил Иона.
– Постой, Ион, – сказал он, подойдя к светловолосому слуге, – не лучше ли нам уйти и дать старику спокойно умереть?
– Он никого не хочет видеть в последний месяц, – ответил юноша. – Вы видели, сколько людей я вынужден был отправить восвояси. Но, едва он услышал про большой корабль, идущий за Симплегады, сразу приказал любым способом привести людей с него к себе.
– А скажи, – продолжил расспрашивать кифаред, – не было ли здесь большого корабля тоже и вчера?
– Верно, был. Чуть поменьше вашего. Но люди на нем – определенно какие-то безумцы. Они пытались напрямую пройти сквозь эти скалы и были, разумеется, раздавлены.
– Я сначала… принял их за вас, – прерывающимся голосом сказал Финей. Он ничего не видел, но слышал по-прежнему очень хорошо, по его собственному выражению, почти как в юности. Орфей вместе с Ионом подошли к ложу. – А потом, когда мои ребята сказали мне… Вобщем, я понял, что это не они, то есть, не вы…
Говорить старику было невероятно трудно. Короткие приступы резкой боли то и дело перекареживали его.
– Здравствуй, Финей, – поздоровался с ним кифаред.
– Будь добр, назови себя и своих людей, – ответил старец.
– Я – Орфей, сын царя Эагра, я единственный из гостей говорю по-фракийски и потому буду все переводить. Здесь наш предводитель, сын Амфитриона Геракл из Фив, здесь сын Эсона Ясон из города Иолка, строитель нашего корабля мастер Арг, сын Арестора, Иолай из Мидеи, сын Электриона и, наконец, охотница из Калидона Аталанта. Увы, жизнь ее сложилась так, что даже имен своих родителей она не знает.
Вернувшийся из пещеры с двумя стульями Мнесс дождался конца речи Орфея, а потом тихонько потрепал своего напарника за плечо:
– Ион, не отлынивай от работы, – сказал он.
Извинившись за то, что вынужден отлучиться, светловолосый юноша метнулся в пещеру. Аргонавты обступили финеево ложе. Мурашки прошли у каждого по спине при виде тела, в котором едва теплилась жизнь.
– Что вам известно о людях на том корабле? – спросил старик после недолгого молчания. Его голос был ужасающе тих и слаб.
– Это бебрики, – ответил Орфей. Он хотел сказать что-то еще, но старый прорицатель перебил его:
– Ах, бебрики… Это заноза на теле всей Пропонтиды. Я почему-то подумал, что эти люди должны быть… Я думаю, если кому и суждено пройти через скалы, то только чистому сердцем и только при помощи богов.
Снова наступило молчание. Кроме моря, шумевшего у головы старца, не было слышно вообще ничего. Слова Финея отнюдь не были обнадеживающими, каждого из аргонавтов они погружали внутрь себя. Самая мелкая слабость, самый незначительный порок взвешивался сейчас на весах. Ион и Мнесс принесли, наконец, на всех стулья, которые расставили по обе стороны от финеева ложа.
– Орфей, – вдруг с волнением заговорил Арг, – спроси его вот о чем. Известно ли ему что-нибудь о том, как приводятся в движение эти скалы. Быть может, есть способ просто нарушить то, что заставляет их смыкаться и размыкаться? Понимаешь, о чем я?
Кифаред в точности перевел все старцу. В ответ тот рассмеялся, насколько у него хватало его сил. Было удивительно, как в этой страждущей душе еще сохранялась способность радоваться. Смех сбил старику дыхание, но откашлявшись, он снова улыбался.
– Могу я знать, кто задал этот вопрос? – спросил он.
