– Именно, именно до захода солнца! И с легким сердцем! – со всей доступной ему бодростью подхватил лежавший при смерти прорицатель – теперь он улыбался вполне умиротворенно. – Нет, видят боги, это прекрасный выстрел, Геракл… Я вспоминаю те годы. Я был тогда не так, чтобы совсем молод, но еще полон телесных сил. Случившееся со мной казалось мне тогда концом жизни. Изгнание… Что, казалось бы, может быть хуже, когда не по своей воле расстаешься с родным домом, с родными тебе людьми. Но сейчас, когда все пережито, произошедшая со мной история кажется мне невероятно забавной. Смотрите сами. Как-то раз, по окончании жатвы пришел ко мне один молодой, лет двадцати пяти земледелец. Видом он был очень уставший и как-будто в отчаянии. Говорил он мне в таком духе: вот, я, мол, тружусь в поте лица, пашу, сею, убираю хлеб, сын у меня маленький, едва на ноги встал, я чту богов всеми полагающимися им жертвами, только, вот, не пойму я, для чего все это. Я стал объяснять ему, что убранным хлебом он питает сородичей и что сын его будет делать то же самое, когда он сам станет немощен или умрет. А хлеба нам нужно больше, чтобы быть большим народом и иметь возможность защититься если на нашу землю нападет враг. Однако, это не удовлетворило земледельца. Он спрашивал: «А зачем нам воевать с врагом? Почему просто не отдать нашу землю? Земле ведь все равно, кто на ней пашет.» Я понял, что никаким обычным доводом ему ничего не объяснить… А день был жаркий, почти что полдень, солнце стояло высоко. С гостем этим мы сидели во дворе. Задумавшись, я взглянул на небо, и тут меня будто осенило… «Жить нужно, – сказал я ему, – с надеждой на то, что в твой народ сойдет Царь-Солнце.» Он возмутился: как же, мол, так? Если не будет дождя, то все всходы погибнут. «Нет, – снова ответил я, – небесной влаги будет в избытке. Царь будет жить в душах людей, и жизнь обретет смысл.» Я увидел в его глазах понимание. Он ушел от меня ободренным. Весть о Царе-Солнце быстро распространилась в народе. Она понравилась и мне самому. Люди приходили ко мне спросить о времени его прихода. Я говорил, что эту тайну боги никогда не выдадут людям, что они смотрят на людей и пошлют Царя на землю не раньше, чем люди сами будут к этому готовы… Лет через шесть или семь, а может и все десять, в самом деле разразилась война. На родственное нам племя мисийцев, живущее на этой стороне Босфора, напало пришедшее с востока, сильное и доселе неведомое нам племя кетейцев. Мисийцы просили нас о помощи, и мы не могли отказать. Но закончилась война для нас и наших друзей жестоким поражением. Из каждых десяти наших воинов девять погибли, погиб и тот самый, пришедший ко мне с необычным вопросом земледелец. И тут история с Царем-Солнцем повернулась ко мне своей обратной стороной: вернувшиеся с войны в один голос твердили о том, что кетейцы называют своего царя царем-солнцем. Меня схватили и едва ли не под пыткой допрашивали о том, как и когда я сошелся с врагами, но сказать мне было нечего. В итоге собрался сход. Иные предлагали убить меня, но другие тут же вспоминали, что я много лет честно делал свою работу и многим помог. Вобщем, возобладало мнение, что меня справедливее всего было бы изгнать из земли скирмиадов. Ну и в один прекрасный день меня посадили на повозку, провезли вдоль берега Аксинского моря и с одним мешком за спиной оставили на гудящих холмах, за которыми смыкались и размыкались Симплегады. Я переправился через Босфор, и, поскольку не знал, куда себя деть, был к вечеру взят мисийцами со сторожевого поста тут рядом. Но к счастью, здешний начальник мисийцев, Тороней, оказался очень хорошим и веселым человеком. Он поговорил со мной, после чего разрешил мне здесь поселиться и, больше того, сказал, что будет рекомендовать своим воинам приходить ко мне. Тогда я и выдолбил себе в скале вот это скромное жилище.
Старец попросил воды. Пока Мнесс побежал в пещеру, Геракл думал заговорить с его хозяином об усатом мисийском военачальнике, но потом решил этого не делать и заговорил уже тогда, когда прорицатель промочил горло.
– Но все же, Финей, – спрямил-таки свой выстрел предводитель аргонавтов, – как нам пройти в Аксинское море?
– Ион, – позвал прорицатель своего светловолосого слугу, – будь добр, опиши мне этого юношу, что сейчас говорил.
– Он не высок и не низок, – начал тот, – среднего роста, плечист и по виду очень силен, со светло-рыжими вьющимися волосами, небритой наверное два дня, еще не густой щетиной и зелеными глазами. На нем простая, потрепанная хламида из белой шерсти и темно-синий льняной плащ с луной и звездами.
