– Ну так вот… С некоторых пор, уже наверное года два как, я стал видеть удивительные вещи, которых… на самом деле нет… Раньше я видел их во сне, а после того, как недавно в течение недели ослеп, я вижу их почти постоянно. Вот бывает, я выхожу на берег перед своей пещерой и смотрю себе под ноги. Кожа на моих стопах молодая, да и весь я молод и полон сил. На мне длинный, почти до пят хитон. Я говорю морю: «Здравствуй, море,» – и оно накатывает чуть сильнее, мочит мои стопы и отступает. Я повторяю: «Здравствуй, море,» – и море делает опять то же самое. Потом я говорю: «Море, где моя лодка?» – и тут же вижу перед собой лодку, которая бесшумно плывет ко мне сама, без весел, и по ровной водной глади от нее расходится след. Я сажусь в эту лодку и плыву, вернее, она везет меня. Берега вроде бы те же, но Симплегад нет, и нет этого жуткого гула… спокойно и тихо. Или вот часто вижу я сад. А деревья в нем… таких я не видел нигде. Хотя я, конечно, совсем не путешественник, и ваш кормчий, вероятно, видел еще и не такое. Так вот, листья этих деревьев, они такие забавные… Они будто боятся щекотки как человеческие ладони – сжимаются, когда до них дотрагиваешься, а потом опять расправляются. И вот, в этом саду я часто вижу работающим своего отца, иногда одного, иногда вместе с матерью, а иногда и мать одну. Бывает, что отец срывает с дерева неизвестный мне плод и протягивает мне. Этот плод, он мало того, что вкусом превосходит все, что я когда-либо пробовал, – он сразу наполняет тело силой и свежестью. Мне даже кажется, что дождаться вас мне помогло то, что время от времени я вкушал в своих видениях этот плод. А вот то, что я вижу сейчас, – я видел это, конечно, и раньше… Я стою… у прозрачных, но… закрытых городских ворот. Перед ними два высоченных столпа, увенчанных наверху горящими огнями. За стеной… идет какая-то жизнь, и я… вроде бы вижу ее, но не могу… уловить взглядом ничего… конкретного, но ощущение такое, что… совсем иная, чем у нас – веселее, легче, светлее как-то что ли… А над городом… высится утес… На нем башня, и от… от нее вверх идут какие-то лучи…
Финей договаривал последние слова, торопясь и со все нарастающим напряжением – будто что-то сжимало и одновременно подгоняло его изнутри. Но тут настал момент, когда сдерживаться у него больше не было сил.
– Мнесс, мне безумно холодно, дай мне руку! – произнес он со страхом в голосе. По меркам его состояния это был практически крик. Юноша судорожно схватил леденеющую ладонь прорицателя.
– И ты, Орфей, пожалуйста, возьми другую, – настойчиво попросил старик кифареда. Тот, наблюдая страдания старца, сам покрылся холодным потом, но тем не менее не замедлил выполнить просьбу.
– Но ты спроси все-таки, про этого Царя-Солнце, – сказал сыну Эагра Геракл.
– Финей, – судорожно и с волнением спросил кифаред, – а как же твой Царь-Солнце?
Несмотря на продолжавшуюся агонию, старик нашел в себе силы в последний раз улыбнуться.
– А… никак, – сказал он в ответ. – Изгнали-то меня… за дело. Только не за то, которое… мне вменяли в вину… Понимаешь? Я… ведь правда придумал его… И получил поделом… Нет другого… солнечного бога кроме Аполлона, которого мы… все хорошо знаем. Ну все, гости дорогие… Похоже, мне… открывают ворота… Доброго… плавания…
Финей еще несколько раз, страшно хрипя, глотнул воздух, и его дыхание остановилось, руки обмякли, лицо, до того смотревшее кверху, свалилось на бок. Геракл посмотрел на солнце. Верхний краешек диска только-только скрылся за холмами на противоположной стороне Босфора.
Аталанта со стенанием бросилась на грудь предводителю. Ее копье уже давно за ненадобностью лежало на земле. Чувства переполняли всех аргонавтов. Они встали, обнялись и поклонились покинутому душой телу старца.
Мнесс и Ион, напротив, вели себя очень спокойно. Вместе с Финеем они давно и точно определили, что и как им делать в этот момент. Прежде всего Ион закрыл старику глаза, затем они затащили ложе с телом в пещеру и вышли оттуда каждый со своим мешком на плечах. Дверь заколотили и навалили перед ней сколько было вокруг больших камней.
– Поедемте, друзья, – сказал аргонавтам Ион. – Скоро совсем стемнеет.
Аргонавты сели в лодку и вскоре были на переправе. Их сотоварищей потешал спустившийся со сторожевого поста Тороней. Увидев обоих финеевых слуг вместе, да еще и с мешками, он все понял. Невеселые лица недавних гостей прорицателя тоже подтверждали его догадку.
– Что? Умер, да? – сказал он, с широко раскрытыми глазами подбегая навстречу лодке, и тут же поник, услышав ответ светловолосого юноши:
– Да, и напоследок велел нам встретить рассвет наверху.
– Ну, это всегда пожалуйста… А вам, – обратился к аргонавтам усатый мисиец, – желаю… Впрочем, тут не желать… молиться надо и приносить жертвы, чем мы сейчас и займемся.
