Пламенную речь Иолая прервал шорох в лагере. Друзьям показалось, что где-то заколебалась туго натянутая ткань. Ис-под нее вылезли и зашагали два силуэта, один из них с чем-то длинным в руке. Насторожившийся было Геракл сразу узнал Аталанту и идущего следом за нею Мелеагра. Они единственные из всех аргонавтов поставили в эту ночь палатку, тихо переговаривались и слышали весь разговор Геракла и Иолая.
– Геракл, – сказала охотница, – у себя в Калидоне мы, хоть и часто бываем при царском дворе, но в сущности мы простые люди, добываем пропитание собственным трудом. Помощников ни добровольных, ни подневольных у нас нет. Но вот под Диндимом мы удостоились такого уважения, что царственные семьи Иллиона и долонского племени признали нас своей родней. И тем не менее, у нас не возникло и мысли отсидеться за хранимыми Аполлоном стенами. Даже если ты прикажешь нам идти прямо на смыкающиеся скалы, мы будем без тени сомнения грести.
Мелеагр буркнул что-то неразборчивое. Было ясно, что он согласен с Аталантой. Геракл обнял сначала ее, потом ее друга.
– Спасибо вам, калидонцы, – сказал предводитель. – В вас я сомневался меньше всего. Я вижу, что сердца ваши чисты. А теперь, если позволите, я расскажу вам, для чего я сел за весла Арго. Тут не все так однозначно, как вам может показаться. Наверное только этой ночью я все окончательно и понял. Вначале, когда меня вызвал царь Креонт и рассказал о готовящемся походе, я воспринял эту новость как призыв к испытанию перед вступлением на царство. А царем я быть хотел – я знаю, как защитить и укрепить Фивы, и в этом в городе мне нет равных. Креонт обещал мне в жены свою дочь Мегару. Она красивая, хорошо сложенная девушка и прекрасно танцевала перед нами в тот вечер, но не она меня прельщает, вовсе нет… По дороге в Иолк Арг рассказал мне о том, как во сне Афина внушила ему построить корабль с двумя рядами весел. И чем дальше, тем больше я понимал, что богиня помогает мне в этом походе, что каждый из нас по-своему выполняет ее волю. И подтверждение этому мы все видели на вершине Диндима. Так вот, я думаю теперь, что способен и должен быть главой всего ахейского мира. Ради этого и собрался на Арго цвет молодежи, чтобы сплотиться вокруг меня. Друзья, вы поймите, я говорю это не для того, чтобы себя возвеличить – большего доверия в ваших глазах мне все равно не заслужить. Просто я знаю, что вы не засмеете меня, а отнесетесь к моим словам с пониманием. Я на самом деле вижу, не просто знаю, а именно вижу, что и как нужно делать. И я ведь не один в своих… да, пусть еще всего лишь мечтах,… но я чувствую в себе силы, чувствую, что могу, понимаете?! Вспомните Меропа, мудрейшего мужа, прорицателя, который вхож во все дворцы Троады. Ведь тогда, у переправы в Перкоте, мы были с ним единодушны почти во всем. И поверьте, я вовсе не ищу славы начальства. Если появится кто-то способней и дальновидней меня, я с радостью пойду к нему в услужение. А уж если ноша окажется не по мне, я не побоюсь признать этого и стану самым презренным рабом да хоть… злейшему врагу своему, царю города Тиринфа. А теперь скажите, друзья, вы верите мне и после этих слов?
– Конечно! – ответила Аталанта.
– Ты доказываешь слова делами, – сказал Иолай. – Я тебе верю.
– Да, Геракл, – еле слышно произнес Мелеагр. – Не верить тебе у нас нет оснований.
– Спасибо вам еще раз, – поблагодарил предводитель друзей и пожал каждому руку. – Посмотрим, теперь, что думают остальные.
– Мне кажется, – сказала Аталанта, – нужно напомнить людям об Афине. За последнее время случилось столько всего…
– Да, ты права, – без моей щитоносной девы завтра не обойдется, – но нужно еще одно средство, – весело заметил сын Амфитриона, – средство против Арга, точнее, против его страха. Ведь это он боится больше всех.
– Он-он! – будто подначивая Геракла, ответил Иолай.
– Ну так пойдемте же вниз.
Все устремились за Гераклом к корме, к лестнице, ведущей к гребцам.
– Постой, – на ходу говорил юный сын Электриона, – но ведь там спит Навплий. Мы разбудим его.
– А что делать? Мне надо во что бы то ни стало договориться с Арго.
– Знаешь, как мой отец говорит: «Кормчий болен – все судно в опасности.»
– Твой отец прав. Только, поверь, утром от кормчего мало что будет зависеть.
