Арго еще никогда не засыпал так сладко, как в эту ночь. Труд плавания был ему в радость, и чем труднее давалось оно, плавание, тем приятнее были сны. Вот и сейчас он видел залитую солнцем водную гладь с множеством выступающих из нее скал. Среди них попадались гиганты, почти целые острова. Арго медленно огибал их и, затаив дыхание, ожидал, что же откроется ему за поворотом. Были и совсем небольшие камни, на которых сидели по две-три чайки, а всего могло уместиться не больше десяти. Мимо них он проносился с лихим свистом и летящими ис-под весел брызгами распугивал птиц. Но вдруг Арго резко уперся во что-то днищем и застрял. Этот камень море коварно от него скрыло под самой своей поверхностью. Умом он понимал, что ему должно быть сейчас невыносимо больно, но боль к его удивлению совсем не чувствовалась, на нее не было даже намека. Он смотрел себе под нос, пытаясь понять, как ему сойти с мели, но вдруг услышал рядом с собой веселый смех. Арго поднял глаза. Перед ним прямо на воде стояла и улыбалась женщина со смугловатым лицом в светло-розовом платье. У нее за спиной мелькнула юркая голова Главка. Потом Арго почувствовал внутри себя его голос: «Это наша учительница, Европа!» – быстро проговорил другу кабир.
– Ты – прекрасный корабль, Арго, – сказала она, – и быстрый, и ловкий. Ты хорошо слушаешь ветер и умеешь говорить с волной. Но все-таки, надо быть осторожнее и не забываться, когда плывешь по морю.
Европа протянула вперед руку. Вышедшим из нее лучом она убрала ис-под корабля мешавший камень. Арго снова ощутил, как покачивается на воде, и вздохнул с облегчением. Он хотел-было сказать Европе спасибо, но тут у него внутри что-то призывно зазвучало – раздался не то звон, не то дребезг. Он быстро взглянул еще раз на нее, но наставница кабиров стала растворяться в воздухе, и Арго понял, что она тоже уже сама себе не хозяйка и ему не ответит. Начало быстро темнеть. Солнечный свет погас совсем, и тогда Арго ощутил себя в ночи втащенным на восточный берег Босфора.
– Ааа-рго-ооо! – звал его изнутри знакомый голос.
Четверо спустившихся вниз аргонавтов почувствовали еле заметное шевеление досок.
– Арго, только прошу тебя, тише, – сказал Геракл. – Еще глубокая ночь.
– Что-то случилось? – спросил как мог тихо корабль. Этим вопросом все же был разбужен Навплий. Испугавшись спросонья, он вскочил с настила, но тут же понял, что никакой опасности нет, что вокруг все свои, и успокоился.
– Нет, – ответил предводитель. – Ты знаешь, что на утро нам идти через Симплегады?
– Конечно, Геракл.
– И ты не боишься?
– Нет. А чего бояться? Если погибнем, то все вместе.
– Да не погибнем мы! Тебе что, никто ничего не рассказал?
– Нет. Вчера все вели себя как-то странно. Старшие грустили так, будто кто-то умер. А молодых выпивший вина и довольный Ид заговаривал в таком духе, что, мол, нет ничего зазорного в том, чтобы отказаться от поставленной цели если она оказалась недостижимой, что, напротив, это даже признак определенной доблести. Арг убеждал каждого, готового его слушать, что пройти Симплегады на мне совершенно невозможно, даже если на весла налечь с удвоенной или утроенной силой. Он, наверное, так увлекся, что забыл сказать мне доброе слово на ночь. А ведь он всегда это делал.
– Так слушай, Арго. Вчера действительно «кто-то умер». Умер Финей. Причем, мы были тому свидетелями. Но перед смертью он сказал нам, что Симплегады пройдет только чистый сердцем. Мы вот собрались тут и думаем, что нам это было бы вполне под силу. Или, Навплий, ты другого мнения?
– Скажу вам по совести, друзья: этот поход – поход молодых, а я уже далеко не молод. Я здесь на хорошей, честной и интересной службе. Решения все за вами. Моя забота только в том, чтобы доставить вас туда, куда вы сами хотите, да чтобы Тифий научился от меня чему-нибудь. Смерти я не боюсь. Если прийдется еще раз, как у бебриков биться с врагом, я не дрогну. Разжиться этим походом не рассчитываю, да и трудно себе это представить – чем дальше мы плывем, тем меньше и меньше людей встречаем. Вобщем, если хотите, в этом смысле я чист сердцем.
– Ну вот, Арго, ты видишь – нас уже пятеро. Еще старик был настолько уверен в том, что мы пройдем через скалы, что наказал своим молодым слугам идти с вечера на гору, чтобы смотреть, как утром мы окажемся в Аксинском море. А нашей Аталанте он и вовсе предсказал за Симплегадами счастье.
«Такого ты мне не рассказывала,» – полушепотом сказал Мелеагр охотнице на ухо. Тем не менее, почти все это слышали.
– Ну коль так, – весело, но тихо продребезжал Арго, – я тем более готов везти вас! Я желаю счастья всем вам и моей милой Аталанте ничуть не меньше, чем остальным.
– Послушай, – продолжал говорить с кораблем предводитель, – мне надо, чтобы ты убедил Арга. Он хороший мастер, ему совершенно заслуженно многие доверяют, а ты его сын – он не может тебя не послушать. Ида я беру на себя.
– Хорошо, Геракл, постараюсь сделать, что в моих силах.
