– Молодец, брат! – поспешил криком похвалить Ида Линкей. Когда тот еще только заканчивал речь, воодушевленный Геракл подошел к нему сбоку и в знак признательности положил свою правую руку на его правое, дальнее от себя плечо с намерением потом обнять недавнего недоброжелателя. Однако, подобные «нежности» между мужчинами сыну Афарея всегда казались излишними. Он не подпустил предводителя к себе ближе, чем на вытянутую руку.
– Некогда обниматься, – сказал Ид и, уже спускаясь по лестнице, добавил: – Плыть быстрее надо!
Геракл нисколько не огорчился. «Ну хоть так! Хоть так! – подумал он про себя и снова повернулся к лагерю. – Все Арго, теперь твоя очередь.» Аргонавты замерли в ожидании продолжения речи. Некоторые перешептывались парами.
– А теперь, – сказал Геракл, – я хотел бы дать слово Арго, нашему кораблю. Давайте-ка поможем ему развернуться к нам лицом, дабы нам не стоять по колено в воде.
Арго сильно испугался. Он, хоть и внимательно следил за всем происходящим, но наверняка не знал, когда же предводитель решит, наконец, дать ему слово. Дрожь ощутимой волной прокатилась у него по палубе так же, как у людей пробегают по спине мурашки. Аргонавты всей ватагой взялись за выступавшие из его бортов балки, и вскоре на них смотрели два корабельных глаза.
– Арго! – громко обратился к кораблю взобравшийся теперь на его нос предводитель. – Расскажи теперь ты нам, готов ли ты везти нас сквозь скалы? Не страшишься ли?
– Я готов! – бодро задребезжал корабль. Все увидели в очередной раз, как его нарисованные глаза вдруг ожили. – И страха во мне нет. Я рад служить вашему общему делу – ведь ради него я построен.
– Но Арго! – завопил из лагеря мастер. – Я и мы все строили тебя не для того, чтоб ты погиб, раздавленный Симплегадами. Твои доски и скрепы не настолько прочны. Нашей общей силы не хватит, чтобы побороть скалы. Одумайся!
– Думать у меня было достаточно времени, когда я стоял в Иолке, на Синтии и в гавани долонов. Что ты ожидал здесь увидеть, Арг, отец мой? Если бы скалы проходились легко, их прошел бы уже давно кто-нибудь другой. Вам, лучшим людям ахейского мира, не стоило бы для этого собираться вместе. Да и меня мог бы построить какой-нибудь простой мастер, а не ты… И Афине тоже не пришлось бы тратить на меня свое драгоценное время.
Арго совсем затих к концу своей речи. Совестливый мастер беспокоился не столько о себе самом, сколько о семье. Дома у него осталась жена и двое сыновей. Сыновья были уже не маленькими, но как отец он чувствовал, что еще многое должен им дать. Впрочем, в таком же положении были многие. Например, Мелеагр… Но в походе – это видели все – Мелеагр не отходил ни на шаг от подруги-охотницы и, вероятно, забыл об оставшихся в Калидоне супруге и детях. У Орфея детей не было, у Ида тоже. О детях Навплия Аргу ничего не было известно, но если они и были, то наверняка уже достаточно взрослые. Очень у многих остались дети на Синтии, но из-за всего, что там случилось вряд ли кто-то мог воспринимать их как родных. Впрочем, нет, Иолай изъявлял желание вернуться на Синтий и забрать Крису с младенцем, но он еще совсем молод, у него ветер в голове, сам не знает, чего хочет…
Послышавшиеся сзади шаги сразу нескольких пар ног, сопровождаемые звоном доспехов, заставили аргонавтов обернуться. Со сторожевого поста как всегда в приподнятом настроении спустился вместе с двумя воинами Тороней. Орфей вышел ему навстречу, чтобы поприветствовать его и переводить.
– Ну, – сказал мисиец, – доброго вам утра, друзья. Что-то у вас не весело, тихо…? Вы выслушали вашего предводителя, теперь послушайте меня. Там, наверху, мы принесли за вас все положенные жертвы, и все оказались благоприятны! Так что, без страха собирайтесь в путь.
– Здравствуй, Тороней! – ответил ему с носа корабля Геракл. – Спасибо, что позаботились о нас. Но я еще не говорил…
– Ах вот, отчего у вас как-то скучновато даже… Ну, так говори.
