– Я дам тебе слово, когда подниму всех и буду говорить сам. Теперь отдохни еще немного. Друзья, до рассвета есть еще время, предлагаю пока разойтись.
Геракл с Иолаем и Навплием поднялись на верхнюю палубу. Разойтись у них так и не получилось – слишком много чего нужно было обговорить. Аталанта с Мелеагром сошли на берег и быстрым шагом вернулись в свою палатку. Охотница была вне себя. Всю эту ночь она без устали занимала своего друга пустыми разговорами с одной лишь целью – чтобы у него даже не закралось мысли о том, что Финеем ей было дано отдельное от всех прорицание. Она пустила в ход все уловки, которые узнала от женщин при калидонском дворе и которые считала при этом несусветной глупостью. Геракл же теперь выдал ее одним махом. Мелеагр, как всегда в таких случаях, негодовал и в сердцах рвал на себе одежду от того, что возлюбленная снова утаила от него сокровенные мысли. «Лучше уж мне самому погибнуть или на совсем лишиться ее, чем терпеть такое. А там, как знать, завтра, может статься, все умрем,» – успокаивал он себя, но тут же пугался мнимого успокоения и призывал всех известных ему богов с мольбой о том, чтобы этого все-таки не произошло. Вобщем, двое калидонцев легли друг к другу спинами и без сна пролежали так до тех пор, пока Геракл, Иолай и Навплий не начали поднимать людей к сборам.
Поднимали не общим криком, а каждого в отдельности перед самым рассветом. Над холмами как раз погасали последние звезды. Когда все умылись и поели, солнце уже зажгло противоположный берег. Геракл приказал тогда аргонавтам собраться под кормой у Арго, а сам поднялся наверх с намерением говорить. Пока кое-кто еще дожевывал купленные с вечера лепешки и остатки жаренной рыбы, Ид вышел вперед и с обычной для него дерзостью обратился к предводителю:
– Геракл, люди требуют объяснений!
– По какому поводу, позволь узнать? – поинтересовался в ответ сын Амфитриона.
– А по такому… Вчера ты с пятью другими товарищами был у старца Финея. По возвращении ты скрылся от нас внутри корабля, и обо всем увиденном и услышанном вами мы должны были разузнавать у кого угодно кроме тебя, предводителя!
– Ид, я понимаю тебя с одной стороны, а с другой, ведь не старец главный в нашем походе, а я. Тебя волнует то, что я не показался вчера людям, не сказал своего слова. Но что вы узнали бы вчера от меня такого, чего не узнали от других? Вы справедливо ждете от меня как от предводителя решений, а решение не всегда приходит сразу. Его нужно порой бывает выработать, обдумать, взвесить, заручиться поддержкой… Тебя совсем не интересует, что ночью, пока ты крепко спал, я почти не сомкнул глаз?
– Чьей же поддержкой ты успел заручиться, поведай нам! Рыб или дельфинов? Да ведь ни те, ни другие ночью не плавают.
– Если хочешь знать, Ид, судьба похода сейчас в твоих руках. Говорят, вчера ты убеждал людей в том, что нет ничего страшного если мы в виду опасности повернем назад. Так ли это?
– Так! Я был уверен, что раз ты не вышел к людям, значит ты сдался.
– Но я не сдался! Больше того, меня поддержали наш кормчий Навплий, Иолай, Мелеагр и Аталанта. Мы считаем себя достаточно чистыми сердцем, чтобы пройти это испытание. Таким образом, Ид, самый младший из нас, самый старший из нас и – о ужас, позор нам всем! – женщина готовы сейчас без страха пойти на эти скалы.
Глаза сына Афарея налились звериной яростью, он покраснел и оскалил зубы.
– Подождите все, я сейчас скажу, – выкрикнул он и буквально взбежал по отвесной лестнице на нос корабля. Не замечая накалившихся в лагере аргонавтов страстей, в этот момент на поручень села голубка. Она всегда прилетала на рассвете, чтобы сменить на кладке своего изголодавшегося супруга. Он освободил ей место. Она же неспешно прошлась по поручню спрыгнула к гнезду и, усевшись, стала поправлять его клювом. Все проводили взглядом улетевшего на ближайшую гору голубя. Ид, наблюдая за птицами, заметно подобрел в лице, хотя брови у него были еще насуплены, но уже больше от напряжения, чем от злости.
– Так вот, друзья, что я вам скажу! Забудьте о том, что я вам говорил вчера. А может вы и вовсе меня не слушали? И правильно, если так! Я ведь и вправду думал, что наш предводитель, равного которому, как я теперь вижу, нет во всем ахейском мире, сдался, а он…! Про меня можете думать, что хотите. Может кто-то из вас считает, что я туп, кто-то – что смешон, кто-то думает, что я слишком много и часто говорю не по делу, а кто-то…, – Ид многозначительно посмотрел на Геракла, – скажет, что я недостаточно ревностно чту щитоносную богиню. Все это я готов признать. Но… там, где есть нужда в силе и отваге, где нельзя, чтобы дрогнула рука, где нет места сомнению, – там всегда я и всегда по призванию, а не из корысти. Вот так вот, друзья!
