За ним встали Пелей, Иолай, Ясон, низкорослый элеец Авгий, лапифы Мопс и Кеней, лелег Анкей с острова Самоса и так пришел в движение весь лагерь. Тороней со своими воинами через Орфея еще раз пожелали аргонавтам успеха, напомнили про благоприятные предзнаменования и поспешили к сторожевому посту, откуда пришедшие после ночи снова в движение Симплегады были видны как на ладони.
Вскоре Арго развернули носом к воде, и он оставил восточный берег переправы. Пролив расширялся в этом в этом месте, словно уже в виду так близкого и так недоступного Аксинского моря. Готовясь преодолевать Симплегады, Навплий посадил за весла сильнейших гребцов. На верхней и нижней палубах было спокойно. Каждый был до времени погружен в себя. Наконец, стоявший за кормилом аргосец приказал опустить весла. Умолкла и флейта Тифия. Подходить ближе было опасно, несмотря на то, что, почувствовав приближение корабля, скалы остановились в открытом положении.
Аргонавты на верхней палубе собрались у носа и взялись за руки. Снизу, оставив весло, вышел Геракл. Его пропустили вперед. Арго тихо покачивался на волнах. Проход между скалами был всего-навсего вдвое шире размаха его весел. В проливе солнце было еще за холмами, но из-за скал блистанием брезжила ярко освещенная морская гладь. Она казалась настолько маняще близкой, что побуждала любого забыть об опасности и без страха войти в проход.
– Это ловушка, – сказал Геракл. – Так погибли бебрики на троянском двадцативесельнике.
– Я понимаю. Что же нам теперь делать? – спросил с плохо скрываемым отчаянием Арг. Предводитель ничего ему не ответил.
– Афина! – взмолился сын Амфитриона, воздев руки к небу.
– Афина…, – еле слышно повторил мастер.
– Ты, что была с нами от самого Иолка, что явилась нам на горе Диндим, ты, что хранила нас от стрел долонов и мечей бебриков, ты, что открыла нам тайну преступления и не дала навечно остаться на Синтии! Яви же и теперь нам свое чудо!
Геракл и впрямь ожидал, что щитоносная дева сей же час покажется вдалеке на своей запряженной парой белых коней колеснице. Его переполняла уверенность, что именно так все и будет. Он сердцем чувствовал близость богини, и не ошибся, но произошло все совсем иначе: тихо сидевшая на кладке голубка словно от испуга забила крыльями и взвилась в воздух ис-под ног аргонавтов. Поднявшись выше голов, она кружила над носом Арго, описывая все больший и больший круг и, наконец, полетела к скалам. Вдруг она на мгновение вспыхнула так ярко, будто ее озарил свет, во много раз по силе превосходящий солнечный. Когда же свет потух, аргонавты увидели уносящуюся вперед колесницу Афины. Богиня обернулась. Геракл узнал ее целеустремленный и напряженный взгляд – такой он видел ее только однажды, на протоке. Дева выбросила аргонавтам свернутую веревку с петлей на конце. Предводитель хотел ее поймать, но она выскользнула у него из ладони. Ею овладел подсуетившийся Линкей и с криком «всем лечь!» набросил петлю на бюст богини.
Колесница рванула корабль. Арго вздрогнул, кивнул носом и, сам пребывая в изрядном испуге, понесся вперед – корабли очень не любят чувствовать свое бессилие, а Арго был сейчас именно что бессилен: кони Афины, что с легкостью пронизают своим бегом пределы неба, земли и Аида, были много мощнее всех его тридцати весел. Те, кто успел последовать совету Линкея, легли на палубу, кто не успел, рухнули на нее же. По счастью, никого не оказалось ни на корме, ни у бортов. «Что с яйцами?!» – раздался чей-то сердобольный крик. Снизу тоже кричали. Гребцы не успели понять, что происходит наверху. Тем из них, кто не упирался ногами, достаточно больно досталось: от рывка они вылетели со скамеек и ударились лбами либо о впереди сидящих товарищей, либо о деревянные балки Арго.
– Опустить весла! – вопил изо всех сил Навплий, оставшийся на ногах только благодаря тому, что по привычке крепко держал руками рули. Ему было очень тяжело. Заметив это, Тифий, поспешил на помощь учителю.
Совоокий кабир тоже испытывал трудности. Корабль внезапно полетел так быстро, что бедный Главк едва за ним поспевал.
– Арго! – орал он внутренним, тайным от человека голосом. – Я не смогу. Что мне делать?
– Цепляйся за меня как можешь! – отвечал корабль. Главк рванул со всей силы и брюхом прижался к днищу Арго. Он пытался как можно тоньше расплыться по доскам и зацепиться телом за любую шероховатость, за любой выступ, затечь в любую выемку, но таковых было мало – мастер на совесть законопатил свое дитя.
