Лишь только нос корабля вошел в скалы, раздался невероятный гул. Скалы стали сближаться. Аргонавты, лежавшие на верхней палубе, заткнули уши руками, все кроме Тифия и Навплия – тем ни при каких обстоятельствах нельзя было бросить кормило. То, что испытали кормчие в те немногие мгновения, когда Арго несся между скал, едва ли можно передать словами. В проходе, изобиловавшем острыми выступами, было темно, отовсюду летели брызги, сверху сыпался песок и камни, и вдруг… тень начала уступать место свету. Арго выбирался в Аксинское море. В последний момент сзади раздался скрежет и хруст, корабль повело чуть в сторону. Закрываясь, скала задела левое рулевое весло, но это было уже не важно.
Арго от радости не чувствовал боли. Забыв о том, что его голос может пугать людей, он задребезжал со всей своей корабельной мочи:
– Афина, спасибо тебе!
Петля, зацепленная за бюст богини на носу, каким-то образом вдруг с него соскочила. Колесница унеслась далеко вперед вдоль правого берега, а Арго остановился. Голубка, как ни в чем ни бывало, опустилась на свою кладку. Главк теперь мог расправить плавники в свободном плавании. Аргонавты на верхней палубе стали поднимать головы.
– Мы живы, – не веря своим глазам, произнес Арг.
– Да, мы живы, – сказал Орфей и поднялся на ноги.
Люди стали было уже поздравлять друг друга, но тут скалы напомнили о себе, начав открываться. Течением Арго понесло назад.
– Ну-ка, друзья, подналечь на весла! – встрепенувшись, скомандовал Навплий. Он решил пройти немного вслед за Афиной вдоль правого, восточного берега и поставил Арго на якорь у первого же мыса. Здесь никакие течения ему уже не угрожали. Гребцы высыпали на палубу. Геракл распорядился тут же, не сходя на берег, разлить всем последние запасы троянского вина. Скалы же, столетиями чинившие путешественникам неприятности, с грохотом и треском рассыпались на глазах у своих покорителей. Над оставшимся позади Босфором поднялось облако пыли, и вот тут ликованию аргонавтов не было предела. Люди обнимались, целовали палубу, поручни, статуэтку Афины, кое-кто, словно обезумев, выкрикивал ее имя. Почти каждый пытался заговорить с голубкой. Ей даже поставили чашу вина, но радостные крики аргонавтов и непомерная суета вокруг ее кладки пугали будущую маму. Она сжалась и с опаской оглядывалась по сторонам.
Навплий тоже буквально прирос к кормилу. Пот градом лился у него со лба. С некоторых пор он решил для себя, что в море не может случиться ничего такого, чего он еще не видел, а тут… Аргосца угораздило попасться на глаза Иду.
– Тааак, друзья! – выкрикнул тут раззадоренный сын Афарея. – Вот, кому мы обязаны своей жизнью и славой! Скорее, качать Навплия!
Десятки рук оторвали его от рулей, подхватили и пронесли вдоль борта. Взмывая вверх и опускаясь, он ничего не чувствовал и не слышал, только видел, как приближалось и удалялось небо. Вслед за учителем на руки подняли Тифия. Трижды прав оказался Электрион – даже влекомому богиней кораблю не обойтись без хорошего кормчего.
Успех аргонавтов наблюдали со сторожевого поста Тороней со своими воинами и слугами покойного Финея Ионом и Мнессом.
Ну! Что я говорил? Что я говорил? – в восхищении твердил всем усатый мисиец. Ему казалось, что никто не радуется так, как он, хотя все ровно так же кричали от счастья. Он чувствовал себя сопричастным подвигу аргонавтов. Что если бы он не поверил Гераклу и не пошел бы на бебриков как раз в тот момент, когда они меньше всего ожидали его атаки? Чего совсем не было в душе этого старого, опытного воина, так это гордости. Он совсем не думал о том, что его скромное имя может теперь войти в легенды рядом с именем фиванца Геракла и другими сорока пятью именами покорителей Симплегад. Прежде всего его заботило, как выходить тяжело раненного Полифема. С другой стороны ему не давала покоя война на востоке. Вестей от царского войска не было уже давно, и по опыту предыдущих сражений, он не ждал оттуда ничего хорошего. Но Тороней лелеял надежду на то, что эти юнцы, которых он теперь почитал обретшими бессмертие, возвратившись, действительно помогут его народу. У него в голове закралась даже такая мысль, что в лице Геракла сошел на землю предсказанный Финеем Царь-Солнце. «Но нет, – останавливал он себя, – они всего лишь очень-очень славные ребята, и боги им помогают.» Пусть они говорили совсем не так, как он привык, и дела правили по-иному, но, быть может, – думал мисиец, – он уже совсем стар и отстал от жизни, и их образ действия более правилен в новом, изменившемся, теперь-то уж точно сильно изменившемся мире.
Ζ. Аксинское море
