После оставшегося для всех незамеченным ночного посещения Ясоном лечебницы Пепла чудесным образом пошла на поправку. Новые пузырьки на ее теле больше не появлялись, а старые раны заживали. Продолжало немного волновать Медею лишь одно проявление ее болезни – девочка по-прежнему очень много ела. Это было, однако, уже не столь угрожающе: кормилицы были доступны, и к тому же Санига начинала понемногу прикармливать дочку хлебом. Поэтому недели через две Медея вручила Пеплу благодарным родителям. Дочь Ээта и до того глубоко уважали как великолепную врачевательницу, а после этого случая иные хотели поднести ей приношение как богине, но не успели. Не промедлив и дня, Медея повела аргонавтов в горные владения мизасульбиев.
На людях хозяйка лечебницы старалась не показывать своей радости, но перед приходившим к ней по ночам Ясоном она не таилась. В лагере аргонавтов узнали задолго о том, что болезнь Пеплы по всей видимости побеждена, и готовились к походу. Прежде всего, отобрали тех, кто пойдет.
Разумеется, немыслимо было пускаться в путь без Ясона. Не обойтись было и без Пелея, значительное время прожившего в горах, ну а где Пелей, там и его брат Теламон. Мелеагру и Аталанте, не нашедшим своего счастья на равнине, дали возможность обрести его среди вершин Кавказа – так назывался могучий заснеженный хребет, укрывавший Колхиду от ветров с севера. Долго думали относительно Линкея, где его зоркий глаз был бы полезнее. Решили в итоге не разлучать его с Арго. Разумеется, Геракл не мог не взять с собой Иолая. Очень хотел пойти в горы Орфей. День и ночь он умолял предводителя позволить ему отправиться туда, где чтут память Фрикса. Сын Эагра напоминал, что это именно он на пиру в Иолке рассказал всем легенду о Фриксе, чем придал всему путешествию смысл и цель. Кифаред делал все, чтобы оказаться в горах. Он даже на скорую руку сочинил песню, восхваляющую подвиги сына Амфитриона. Но Геракл будто назло оставил его в свое отсутствие начальником в лагере. Что-то подсказывало ему: Орфей должен остаться на равнине. Слов для объяснения предводитель не находил.
В путь отправились прямо из лагеря. Чуть раньше полудня прошли через колхидскую столицу, где Ээт попрощался с дочерью, пожал руку каждому аргонавту и каждому раздал все необходимое в дорогу: пару сандалий, недельный запас хлеба, сыра и вяленного мяса в удобной походной сумке и… пару штанов. В кавказских горах, как выяснилось, этот вид одежды, известный гостям из ахейских земель от самых-самых северных фракийцев, был в большом почете. При стоявших там холодах кожаные штаны были даже весной незаменимы. Зимой же к коже добавлялась еще нашитая изнутри шерсть. Не понаслышке знала об этом и Медея. Штаны хоть ей и не нравились совсем, – никакие и никогда, – она терпела это необходимое зло лишь в виду значительно превосходящих его радостей.
Путь от столицы до старой крепости Медея и семь аргонавтов преодолели на колесницах. Их тоже предоставил Ээт. Он же велел начальнику крепости накормить путников обедом и, что было гораздо важнее, освободить им место для стоянки.
Старая крепость потому и старая, что колхи соорудили ее у подножия гор первой. Она охраняла путь, в мирное время не слишком важный. Однако до того, как Ээт помирился с мизасульбиями, те часто беспокоили его царство отсюда. Вдруг, как гром среди ясного неба появлялись они в виду столицы и в мгновение ока оказывались под ее стенами. Конечно, такой удобный выход из гор колхам необходимо было укрепить. Крепость стояла на высоком, левом берегу реки Абассы. В скале пробили проход к самой воде, так что люди с более пологого правого берега на лодках могли попадать в ее стены.
Дорога же из столицы шла по правому берегу, у крепости переходя в хорошо протоптанную горную тропу. Пройдя чуть выше, можно было увидеть замечательное место, где испод земли била горячая вода немного, правда, со странноватым, как будто бы гнилостным запахом. Медея считала эти испарения полезными и некоторых своих больных отправляла туда лечиться. Так вот, горячая вода из источника в этом месте ручьем стекала в Абассу и сливалась с ее ледяными по весне водами. На мелководье можно было из камней выложить себе ванну и наслаждаться купанием в не холодной и не горячей, а в приятной теплой воде. Кое-где можно было устроиться так, чтобы по мере надобности подгребать себе руками с одной стороны холодной воды, а с другой горячей. Во время войны такое удовольствие могло стоить колху жизни, но теперь воины из старой крепости облюбовали этот источник. Именно это место и имел в виду Ээт, прося начальника крепости освободить для аргонавтов стоянку. Имея в виду именно это место, и наказал Ээт свей дочери вести гостей в землю мизасульбиев вдоль Абассы – отнюдь не самым коротким путем.
