– Вы наверное могли бы и не доплыть, если бы не Геракл, – попыталась Медея перевести разговор на другую тему. Все, сказанное Аталантой, она понимала, но в силу молодости не примеряла или не хотела еще примерять на себя.
– Это правда. В решительности ему не откажешь. А вот Ясон завел нас однажды в такую ловушку, из которой мы едва выбрались.
– Так ли уж он плох, Аталанта? Расскажи мне о нем.
– Что, понравился он тебе? О том, что он ходил к тебе в лечебницу, у нас все знают.
– Ясон очень мне помог. Из-за Пеплы я была в последнее время сама не своя. А он меня поддержал,… и девочка выздоровела.
– Может, просто совпадение?
– Может, не знаю, – глубоко вздохнув, сказала Медея. – Так расскажешь мне про него?
– Расскажу, что видела сама. Когда перед отплытием мы выбирали себе начальника, он был вторым после Геракла. Конечно, как предводитель Гераклу он уступает, как воин, скорее всего, тоже. Но это его город снарядил нас в путь… Он не рассказывал тебе о своих планах?
– Нет… говорила в основном я. Он внимательно слушал.
– Ну тогда может расскажет еще… Он тоже у себя в стране претендует на трон, поскольку сын нынешнего царя наделен редким сочетанием качеств: он либо сам злонамерен, либо сильно подвержен влиянию супруги, и при этом еще, видимо, и слаб умом. Геракл при всех обещал Ясону поддержку, а значит и все остальные его поддержат. Хотя с другой стороны, у нас ведь что ни юноша, то будущий царь… В походе мы все можем друг на друга положиться. Как то будет, когда вернемся домой, не знаю. Как поведет себя Ясон с супругой если, скажем, его надежды не сбудутся, мне тоже трудно сказать… Вообще, хочу предупредить тебя, Медея: будь осторожна.
– С Ясоном?
– С любыми мужчинами. Послушай моего совета: мы ведь с тобой в каком-то смысле похожи.
– Мы? Похожи? Ты смеешься? – попыталась возразить дочь Ээта. Ее взгляд зацепился за выступавшее ис-под воды мускулистое плечо Аталанты, которое та как раз облила водой из пригоршни.
– Совсем даже нет. Мы с тобой можем сами, собственным умением и без помощи мужчин добыть себе пропитание, понимаешь? Это то, что под силу далеко не каждой женщине.
– Да, я согласна с тобой. И я никогда не думала о мужчине как о покровителе и добытчике.
– Вот! – Аталанта резко подняла из воды руку с обращенным кверху указательным пальцем. Брызги упали Медее на лицо. – Мужчина – это тот, с кем делаешь одно дело, бок о бок, тот, с кем делишь на охоте добычу, в походе – палатку, под звездным небом – его таинственный блеск, у моря – шум накатывающейся волны, на войне – поле битвы, а на брачном ложе – тело, свое и его. Вот тогда не в тягость от мужчины и ребенка родить – это тоже должно быть делом двоих.
– Кто бы мог подумать, что чужестранка, приплывшая на корабле, поймет меня лучше колхидских сверстниц!
– Но, Медея, не радуйся раньше времени, – предостерегала охотница. – Это очень тяжелый путь, и, если ничего не произойдет в ближайшее время, я наверное сдамся.
– Ты ждешь чего-то там, в горах? Напрасно. Пастырь не любит охотников.
– Посмотрим, Медея, посмотрим… Один прорицатель предсказал мне счастье за Симплегадами, этими страшными скалами, которые мы преодолели благодаря нашей богине. Но мы прошли уже все море, а счастья как не было, так и нет. Остается только земля мизасульбиев.
– Что ж, Аталанта, я искренне желаю тебе его обрести. Ты его заслуживаешь.
– Ах, – отмахнулась охотница, – не больше и не меньше, чем все остальные… Все-таки, это может быть только он…
– Кто?
– Мелеагр, конечно. Кто же еще? Скажи, а чем еще занимается твой учитель помимо того, что лечит людей?
Если бы Аталанта выросла среди людей, она без сомнения знала бы детскую игру в «горячо-холодно». Поговорив с Медеей о Пастыре, она без сомнения услышала бы отовсюду веселые ободряющие крики: «Печет! Обжигает! Огонь!». В кавказских горах охотница была действительно как никогда близка к своему счастью, ей должно было быть действительно очень и очень «горячо», примерно как если бы свою ванну она наполнила одной водой из источника над берегом Абассы. Беда была в том, что она никак не могла в это поверить.
– Неужели Афина в самом деле хочет оставить меня здесь? – спрашивала она Медею. – Неужели я совсем не нужна у себя на Аракинфе, где живут мои Аркта и Лафа?
– Не знаю, что тебя так удивляет, Аталанта, – говорила в ответ дочь Ээта. – Ведь не зря прибыл в эти края в незапамятные времена Фрикс. Не зря ведь мы с тобой говорим на одном языке. Значит, нашим народам, таким, казалось бы, далеким и непохожим назначено быть вместе, и через тебя и Мелеагра Афина хочет упрочить эту связь. То же самое говорил отец, отправляя нас с сестрой в горы. Когда мы принесли Пастырю в дар серебряные стрелы Дали, он перед собравшимися мизасульбиями объявил ее матерью их древнего прикованного бога. Мы стали одним народом.
– Я понимаю тебя, но я всегда боюсь таких игр именами и родством богов. Только Афине я верю, потому что понимаю ее любовь к Аполлону. И, коль скоро, следует этой любви Геракл, я доверяю и ему тоже.
– А что ты думаешь о том, если мне прийдется уехать с вами в ахейские земли?
