Доблесть колхов и их царей казалась гостям беспримерной. Геракл припомнил, как легко он разделался с войском Эргина. С таким противником, как Эргин, он безо всяких башен удерживал бы эту дорогу вечно. Добродушный Ээт опытом воина многократно превосходил надменного орхоменца. Он последним из колхидских царей с боями дошел до ворот Сети, но был жестоко разбит и после поражения нашел в себе силы начать с горным племенем переговоры, увенчавшиеся прочным миром. Именно такой союзник, как Ээт и нужен был предводителю аргонавтов. Он действовал так же, как и Геракл: дорогу военную он сделал торговой, чем только упрочил богатство своей страны. В горы возили соль, пшеницу, вино и масло, с гор – прежде всего шерстяную ткань и скот.
Но не меньшего уважения заслуживало и горное племя. В тяжелейших условиях, в местах, где до снежных вершин рукой подать, эти люди наладили для себя достойную жизнь. Двести лет они оборонялись от врагов и так никогда и не сдались. Стены Сети поразили аргонавтов. Это были не обычные городские стены – они целиком перекрывали долину Анигра. Всего стен насчитывалось три. В каждую из них мизасульбии встроили по нескольку башен вроде тех, что охраняли дорогу. Больше всех восхищался здесь Пелей:
– Если бы кентавры умели так строить из камня, – говорил он, – войну с ними можно было бы и не начинать.
Впечатляли толстенные цепи, провисавшие между краями стен и скалами. Для обороны они не имели никакого значения. По словам Медеи, так мизасульбии выражали сопричастность своему прикованному к горам богу.
Пройдя через трое ворот, аргонавты оказались в самом сердце Сети. Это был не город, а целая страна. Долина была за стенами много шире, чем на входе. В Анигр здесь впадала еще одна столь же бурная речка. Дома и ячменные нивы виднелись на огромной территории. Выше на склонах стояли башни, перекрывавшие каждую мало-мальски значимую тропу, по которой можно было обойти укрепления. Еще чуть выше кое-где лежал снег.
В центре Сети стояли жилища четырех главных военачальников страны. Каждое из них представляло из себя башню с пристроенным к ней деревянным домом. Посередине между ними стояла большая, в два человеческих роста, деревянная статуя прикованного к скале бога. Ему в дар было принято приносить очень сильно ценившееся у мизасульбиев масло. Им раз в год, по осени, обрабатывали тело бога, чтобы защитить его от дождя и снега. Излишки жгли по вечерам в специальных лампадах.
Медея обратила внимание гостей на воткнутые в скалу стрелы с серебряным оперением. Она вместе со старшей сестрой Киркой принесла их некогда Пастырю в знак примирения.
Аргонавты остановились у статуи, Медея ей поклонилась. Прикованный бог был вырезан совсем просто и на ахейский вкус даже грубо, но вполне узнаваемо: аргонавты сразу же увидели в нем знакомого по рассказам их кифареда и их предводителя великого мученика-титана.
– По возвращении, – сказал Геракл, – мы должны молчать о том, что видели здесь.
– Почему? – спросил его Ясон.
– Во всяком случае от Орфея надо попытаться утаить. Он не простит мне: башни, горы, да еще и Прометей…
– А кто такой Прометей? – поинтересовалась Медея.
– Ты, конечно, не слыхала этого имени. Наша богиня показала его мне однажды. Он прикован к одной из скал Аида. И, точно, как и мы добирались сюда, она везла меня над морем, затем горными ущельями… Ему не помогает никто. А Орфей вспомнил его. Когда-то наш кифаред жил среди одного странного народа и этот, – Геракл указал на статую, – был у них жрецом солнца, но не сумел спасти народ от гибели, хотя и имел все возможности. За это он и терпит теперь страдания.
– Я не очень поняла тебя. Так вы тоже почитаете прикованного бога?
– Нет. О нем известно у нас только немногим. По-настоящему связаны с ним лишь Орфей и я. Остальные знают о нем из наших рассказов. Как видишь, мы не зря сюда прибыли.
– Я знала об этом. Иначе не повела бы вас. Пойдемте же устроимся у Сазигван.
Аргонавты должны были остановиться в одной из четырех башен. Как выяснилось, принадлежала она смуглому начальнику стражи Ээта Дацубису. Смуглыми и темноволосыми, кстати, в отличие от разношерстных жителей равнины были все мизасульбии. После заключения мира между двумя народами Дацубиса пригласил на службу царь Колхиды, и приглашение он с радостью принял. Как и он сам немолодая, его супруга Сазигван осталась верна родным местам. Старший их сын при содействии отца стал торговать с колхами то тем, то сем, но погиб под обвалом в дороге.
