– Нет, я все понимаю, но вот возьми хоть эту траву или мясо: в Колхиде с виду все такое же, а на вкус, вот как хочешь, – не то.
– Это, Сазигван, оттого, что оно через твои заботливые руки не проходит. Если бы ты переехала к нам, то у тебя все стало бы таким же вкусным!
– Я тоже так считаю! – поддержал Медею Геракл.
– Ну вы все-таки у меня как-никак гости, – остудила обоих хозяйка, – так что перестаньте меня искушать. Мне и тут хорошо. Скажите лучше вот что: вам ведь нужно в Зибу?
– Да, – ответила Медея. – Тропинки я изрядно подзабыла. Агмосаула с Упастан, как я понимаю, нет.
– Они ушли три дня назад. Сухарей я им на пять дней насушила. Стало быть, дня через два должны вернуться. Отдохнут пару дней, и тогда поведут вас. Если это для вас слишком долго, я найду кого-то еще.
– Я думаю, – сказал предводитель, – нам не помешает немного здесь отдохнуть и осмотреться. Мы подождем их.
– Вот, спасибо! – улыбнулась Сазигван. – Я бы так хотела, чтоб они с вами познакомились.
– Мы тоже будем рады.
И в этот вечер, и в последующие четыре дня аргонавты развлекали хозяйку, ее сына с невесткой, а заодно и Медею рассказами обо всем, что увидели и пережили по дороге в Колхиду. И каждый вечер, ложась спать, она мысленно обращалась к своему мужу: «Эх, глупый ты мой Дацубис! Люди со всех концов света едут и плывут в наши горы, а ты оставил здесь свой дом, меня, сына, прельстился царским золотом. И на что оно тебе сдалось? В могилу заберешь, так и там воры достанут. Ну да ладно, берегись чужой зависти и коварства, а от остального Медея тебя вылечит – хоть за это я могу быть спокойной.»
Оказавшиеся в Сети весной аргонавты скучали. Они даже немного позавидовали царским погонщикам, наутро сразу отбывшим домой. Снег лежал слишком низко. Проходы к высокогорным пастбищам, к горным озерам и к леднику были еще закрыты. На следующий после приезда день Медея провела путников по башням и стенам. Имя Орфея не раз сорвалось с геракловых уст. Он вспоминал совместный с кифаредом подъем на заснеженную Саонскую гору. Снова и снова не уставал заклинать предводитель своих спутников по возможности меньше рассказывать сыну Эагра об увиденном в горах.
На второй же день с самого утра зарядил дождь. Позавтракав, гости не встали из-за стола, а все продолжали лениво жевать стынущий хлеб. Старших – Пелея, Теламона и Мелеагра – стало клонить в сон. Они разошлись по комнатам. Молодые аргонавты вместе с Медеей так и остались скучать до обеда. Прямо за столом в своем стуле, запрокинув назад голову, первым начал похрапывать Геракл, за ним – Иолай, следом погрузилась в сон и сладко засопела Аталанта. Медея с Ясоном, оставшись вдвоем, подсели друг к другу. Стараясь не шуметь, они дурачились и посмеивались над заснувшими в странных позах и со странными выражениями лиц друзьями. Они пытались представить, например, а что будет, если сейчас муха залетит Гераклу в открытый рот или если волосы, длинным хвостом свисавшие с головы Иолая, потуже привязать сейчас к стулу.
Внезапно распахнувшаяся входная дверь нарушила покой в этом сонном царстве. Разбуженная охотница едва не упала со стула. Ее спасло копье, за которым она по привычке всегда тянулась в момент опасности, а внезапное пробуждение от вдруг усилившегося шума дождя несомненно означало для выросшей в лесу Аталанты опасность. Медея с Ясоном расхохотались.
В дверном проеме стояла фигура в толстом кожаном плаще, как казалось, многократно утяжеленном впитавшейся в него влагой. Фигура поспешно закрыла за собой дверь, сняла обувь, а за ней капюшон. Гостей подозрительно оглядывали глаза Агмосаула. Никто не сомневался в том, что это был именно сын Сазигван и Дацубиса: такую густую, черную и ухоженную бороду невозможно было себе представить на ком-то ином. Взгляд его тоже уж как-то слишком напоминал отцовский. Не узнавая гостей, он очень сдержанно поздоровался с ними по-колхски и зашагал влево вверх по ступенькам – эта лестница вела в башню. Там, в башне жил он со своей супругой Упастан.
Кстати говоря, она не сильно отставала от мужа. Агмосаул еще не успел войти наверху в их спальню, как входная дверь снова распахнулась. В нее вбежала женщина точно в таком же тяжеловесном наряде. Сдувая с лица то капли воды, то длинные волосы, она с большим усилием и в спешке стянула с себя сапоги. Поздоровавшись звонким и бодрым голосом с гостями и взмахнув руками как крыльями, она убежала вслед за Агмосаулом наверх. Аргонавты не успели толком ее разглядеть.
