Тропинка шла вдоль Анигра мимо небольших селений в две, три, до пяти башен. Здесь тоже строили башни. Когда-то, во время вражды Сети и Зибы, с них действительно стреляли и метали камни, но теперь в них просто жили. Как и планировал Агмосаул, около полудня третьего дня пути гости увидели другой памятник мизасульбийской междоусобице – развалины Зибинской крепости. С тех пор, как внешний враг в лице колхов заставил Зибу и Сети примириться, она не использовалась и медленно разрушалась. Ее камни жители Зибы вольны были растаскивать на собственные нужды. В знак дружбы мизасульбии воздвигли над тропой между соперничавшими землями большой алтарь прикованному богу и поклялись у него в том, что его камни никогда не увидят смертоубийства. Обет этот мизасульбии свято хранили до сих пор.
Лишь только хорошо различимые на фоне снега черные стены крепости замаячили вдали, в небе показался парящий навстречу гостям орел.
– Посмотрите-ка, да это же Нагаз! – закричала, смотря вверх, Медея. – Это орел Пастыря!
Она узнала его по пятну вечной молодости – белым перьям под хвостом. Говорят, что один из прошлых пастырей придумал для своего ручного орла и пса зелье, которое делало их вечно молодыми. Они жили так долго, что научились говорить и по-ахейски, и на языке мизасульбиев, а научившись, решили сами себе дать имена. Орла пес нарек Нагазом, то есть «пастушьим псом» по-мизасульбийски, а орел пса – Артибием, то есть, просто и без хитростей, «орлом». Так они «обменялись» именами. А обменялись они потому, что за без малого двести лет, в течение которых они служили многим пастырям, они научились понимать не только людей, но и друг друга. Да и свой путь к пониманию людей они проделали вместе. Оба очень сожалели, что зелье, давшее им вечную жизнь и со временем разум, оказалось бесполезным для овец. Они мечтали о том, что наступят времена, когда Нагазу не прийдется больше отыскивать их в самых темных окрестных чащах и самых глубоких окрестных ущельях, а Артибию больше не нужно будет пугающим лаем загонять отбившихся овец обратно в стадо. Да и вообще, оба сходились во мнении, что с овцами было бы небезынтересно когда-нибудь, наконец, и поговорить.
Завидев Нагаза в небе, Медея вместе с Агмосаулом и присевшей от радости на носилках Упастан стали зазывать его. Нагаз сделал над аргонавтами круг с опущенной вниз головой и направил свой степенный и неторопливый полет обратно.
– Он узнал нас и пошел предупредить Пастыря, – заверила светящаяся от счастья Медея. – Он вернется.
Он действительно вернулся и попытался снизиться Медее на руку. Для непривычного взгляда он устрашающе бил крыльями и вытягивал вниз когти, будто собирался кого-то подцепить и утащить. Аталанта, например, от страха изготовила к бою копье, но ей объяснили, что это излишне.
Нагаз был огромной птицей. Размах его крыльев превышал ширину расставленных в стороны человеческих рук. Роста он был такого, что, стоя на земле, доставал клювом до пояса невысокого Геракла.
– Послушай, Нагаз, а ведь ты тяжелый, – сказала Медея орлу, сидевшему у нее на поднятом предплечье. Тот, не задев ее, аккуратно переместился на висевший у нее за спиной дорожный мешок.
В изгибе Анигра, в самом узком месте его ущелья стояли старые, полуразрушенные ворота Зибы. Еще из-за поворота стали слышны крики ватаги мальчишек и густой собачий лай. Нагаз, будто испуганный, взвился в воздух. Первым навстречу гостям выбежал большой вислоухий пес Артибий. Он сначала остановился и какое-то время присматривался к приближающимся людям. Вильнув хвостом, он тихонько побежал к ним, а потом, получше разглядев, бросился со всех ног. Первым делом он попытался облизать Агмосаула, который нес носилки и был поэтому не очень-то счастлив бурному проявлению собачьих чувств. О лежащую Упастан Артибий с особым сочувствием долго терся пушистой мордой. Она легонько трепала в ответ его большую голову. Молодые были здесь всего несколько недель назад со странными постояльцами, о которых рассказывала Сазигван.
Пес весело шнырял между гостей и заглядывал им в лица, словно кого-то искал.
– Артибий! – подозвала его Медея в тот момент, когда он крутился вокруг Аталанты.
Тот подбежал теперь к ней и принялся обнюхивать ее ноги от сандалий до колен. Дочь Ээта остановилась и присела.
– Медея, неужели это ты? – шепнул ей пес.
– Ну конечно, я! – шепнула в ответ Медея.
– Вот здорово! – он встал передними лапами Медее на плечи, а она крепко обняла его. Аргонавты прошли немного вперед, и Артибий заговорил чуть громче: – Нагаз сказал, что ты пришла, а я никак не мог тебя найти. Тебя не узнать!
– Ну, конечно! Шесть лет ведь прошло. За то ты не меняешься.
– Не-е, не меняюсь, – пролаял чудо-пес в полный голос. – Мы с Нагазом молоды, как были. А тебе ведь больше учиться не надо? Пойдем с тобой в лес? Покидаешь мне сосновые шишки? А то тут вечно ни у кого времени нет.
