– Милый мой, Артибий! – поцеловала Медея пса в морду. – Вижу, что действительно не меняешься. Я обещаю найти время и вдобавок познакомить тебя кое с кем. И запомни, если я не учусь, это не значит, что у меня нет других дел. Ну, побежали! А то отстанем совсем.
– Вот кого нам с тобой не хватало – так это хорошего пса, – сказал Мелеагр охотнице из Калидона, оглядываясь на догонявших их Медею и Артибия.
– Ааа-а, – махнула ему рукой в ответ Аталанта: что ты, мол, понимаешь.
У ворот гостей встречал Пастырь с учениками. Пастырем был невысокий бородатый мужчина, смуглый, как все мизасульбии, целиком в простой, без каких-либо украшений, но кроеной одежде из черной шерсти на длинных деревянных застежках. Его стопы были обтянуты странными для аргонавтов шерстяными мешочками и обуты в деревянные сандалии, звонко стучавшие по камням. В густых темных вьющихся волосах, как и в недлинной, но развесистой бороде Пастыря, только-только начинали появляться первые предвестники старческой седины. Кожа в уголках его добрых глаз едва-едва стала складываться в морщины. Пастырь отнюдь не был стариком, а ведь именно таким представляли его себе аргонавты. В руке в качестве посоха он держал, вероятно, первую подошедшую по размеру, срезанную в близлежащем лесу и обструганную ветку. Нравом он на первый взгляд, как и видом, походил на учителя, но никак не на главу племени: с учениками, которых он привел помочь гостям с носилками, Пастырь был строг, а вот Медею принял в свои объятия как родную безо всяких церемоний.
– Эти люди, – принялась объяснять ему дочь Ээта по-ахейски после затянувшегося приветствия, – прибыли к нам в Колхиду из страны Фрикса. По просьбе отца я привела их к тебе.
– Это хорошо, – ответил Пастырь, – я о них уже слышал, а вот…
– Откуда ты мог слышать?
– Ты думаешь, у меня нет своих людей в Сети? – подмигнул он Медее. – Вы были там четыре дня. А вот что с нашей Упастан, хотел бы я знать.
Носилки, между тем, опустили на землю. Пастырь подошел к ним и присел рядом. Упастан стыдливо опустила глаза.
– С ней все хорошо, учитель. Я осмотрела ее. Так, притомилась немного, – сказала юная врачевательница, а потом добавила шепотом: – При мальчишках… этого лучше не говорить.
– Все, понял. Отложим на потом. Значит, говоришь, у нас заморские гости? И кто же главный? – спросил Пастырь, вставая и оглядывая аргонавтов.
– Я главный, – сделал полшага навстречу ему Геракл.
До этого момента будущие врачеватели, мальчишки лет двенадцати-четырнадцати, стоя за спиной учителя, беспрестанно галдели, громко спорили и задирались. Но услышав, что пришельцы в самом деле понимают странный и непривычный для них ахейский язык, которым их не пойми зачем пичкали в Зибе, они, одергивая друг друга, успокоились и исполнились внимания. Черные кроенные шерстяные хламиды, черные короткие штаны до колен, обнаженные голени и деревянные сандалии встали смирно один к одному.
– Ну коль главный, и коль вы шли по следам Фрикса – отвечай, а остальные – не подсказывать. Как звали родителя Фрикса? – начал испытание Пастырь.
– Про отца, о Пастырь, мне ничего не известно. А вот сестру его звали Геллой, и она погибла по дороге, в море. Это все, что мы знаем о его семье.
– Хорошо. А знаешь ли ты, по какой причине Фрикс покинул родину?
– Конечно, владыка! Его хотели принести в жертву. Но Зевс чудесным образом послал ему златорунного барана, на котором он приплыл в Колхиду.
Мальчишки стояли, разинув рот. На их глазах учитель испытывал настоящих пришельцев из страны Фрикса. А ведь именно с его прибытия в землю мизасульбиев и началась история могущества зибинских пастырей.
– А Зевс – это ваш бог? – продолжал расспрос Пастырь.
– Совершенно верно.
– И это при его поддержке, и с его благословения вы пришли сюда?
– Перед походом мы вопрошали разных богов, и все предвещали нашему походу удачу, но…
– Прости, – перебил Геракла Пастырь и спросил: – И что ты скажешь? Достигли вы удачи?
– Я не могу говорить об этом до тех пор, пока с доброй вестью в сердце не буду стоять обеими ногами на ахейской земле.
– Слышите, – обратился Пастырь к ученикам, – как говорит о своем деле по-настоящему преданный ему человек? Но учил его не я. Он вырос далеко отсюда. Значит где-то еще в мире есть достойные люди.
Мальчишки смотрели на учителя и на Геракла, боясь шелохнуться.
– А теперь, – Пастырь указал рукой на предводителя аргонавтов, – говори то, что хотел.
– Я хотел сказать, – начал сын Амфитриона, – что ближе всех богов нам щитоносная дева Афина. Она сопровождала нас, но неотложные дела в родной земле заставили ее изменить свои планы. Блеск ее щита и синеву ее глаз, подобную синеве этого неба, мы принесли в наших душах.
– Ну? Что вы скажете? – снова спросил Пастырь учеников. – Можем ли мы впустить этих людей в наши ворота?
– Да! – хором ответили мальчишки.
