– Неправильно говорите! Мы не просто можем их впустить, мы обязаны это сделать. Их прихода ожидали многие поколения зибинцев. Вы должны быть безмерно счастливы тем, что это произошло сейчас, когда выпало жить именно вам! Ну а теперь по двое на каждую ручку подняли Упастан и понесли. Да аккуратнее, не трясите.
Пастырь показал всем знаком идти вслед за ним. Нагаз, наблюдавший за испытанием сидя на воротах, снова опустился на медеин дорожный мешок. Она шла рядом с учителем.
– Учитель, кого это она привела? – спросил, забегая вперед них и пятясь, Артибий.
– Брат, ты что не понял? – отвечал ему Нагаз. – Это люди из земли Фрикса. Мы должны отдать им золотое руно. Так, учитель?
– Так, Нагаз.
Гордый тем, что понял, о чем учитель говорил с чужестранцами, орел взмахнул крыльями и полетел наверх на развалины крепости, откуда было удобно обозревать местность. Тут аргонавты услышали, что орел и пес на самом деле говорящие, и Медея рассказала им о зелье вечной молодости.
За воротами дорога шла немного в гору. Нести Упастан было тяжело и мальчишки сильно отстали, хотя – надо отдать им должное – несли терпеливо и аккуратно. Однако, они решили отыграться потом, на спуске. Когда надо было сдерживать бег, чтобы идти медленно, они решили дать ногам волю. Упастан раскачивало во все стороны как палубу Арго во время бури. Она боялась и вцепилась руками в носилки, но не кричала, потому что знала, что вот-вот…
Завопила она, когда, приподняв голову, увидела мост через реку. Ее крик услышали шедшие впереди аргонавты с Медеей и Пастырем и обернулись. Ученики тот час же остановились и положили ее на землю. Она встала и, едва почувствовав крепость в ногах, побежала вниз.
– Моса! – звала она мужа будто на последнем издыхании. – Мосаул!
Он ринулся ей навстречу. Встретились они на мосту. Слышно было, как Моса взволнованно пытался о чем-то ее спросить, а ей просто-напросто в очередной раз хотелось его объятий, его губ и бурного, заглушавшего все вокруг и шумящего в ушах Анигра. И в этом была вся Упастан.
За многочисленными домами и башнями, за полями и лугами, чуть выше остальной Зибы в самом дальнем ее конце находилась школа Пастыря. За ней кавказские горы стояли неприступной белой стеной. Здесь по-настоящему захватывало дух, ибо не оставалось сомнений в том, что находишься на краю света.
Опоясывала школу деревянная изгородь, высокая, но достаточно редкая: сквозь нее можно было наблюдать происходящее внутри. Пастырь хотел быть открытым настолько, насколько можно. Все же, нежелательных посещений он старался избегать: школа хорошо охранялась людьми в доспехах и при исправном оружии. Вместо шлемов на них были круглые с полями шапки из валяной шерсти. Такие же стражи стояли не только у ворот, а вдоль всей изгороди. Исключение составляла стена со стороны ближайших гор. Это была именно каменная стена, а не изгородь, призванная, вероятно, защитить школу от схода снега. Итак, школа хорошо охранялась, и это при том, что по пути от Сети до Зибы аргонавты не встретили ни одного вооруженного человека. И что такого ценного хранил у себя Пастырь? Впрочем, конечно: Золотое руно!
Аргонавты столпились возле деревянной сторожки, небольшого подсобного домика у ворот. Упастан с Агмосаулом уже покинули их, поскольку, как обычно в Зибе, останавливались у своих зибинских знакомых. Пастырь сказал что-то охранявшим ворота, попросил Медею все объяснить гостям, а сам вместе с учениками и Артибием прошел внутрь.
– Ясон, Геракл, Аталанта, друзья, послушайте меня все, – обратилась к аргонавтам Медея. – Это может показаться не слишком гостеприимным, но здесь, в школе так заведено, что все вещи гостей должны быть досмотрены охраной. Если охрана запретит кому-то что-либо пронести внутрь, прошу вас без спора согласиться. Вещи будут подписаны и перед отбытием их можно будет забрать.
Один из охранников держал в руке связку веревок с прицепленными к ним деревянными табличками, которые действительно пошли в ход тогда, когда в заплечных сумках начали находить первые запрещенные предметы. Обыскивали тщательно. Причем, оружие, – даже такое большое и опасное, как копье Аталанты, – вообще никого не интересовало. С усердием разворачивали сложенную одежду, проверяли карманы и рукава, палатки и плащи раскладывали полностью. Но тщательнее всего рылись в съестных припасах, из которых многое забраковали. Оказалось, за ворота школы никак и ни в каком виде нельзя было проносить… мясо. А поскольку Ээт позаботился о том, чтобы снабдить своих гостей достаточным пропитанием в дорогу, у каждого в сумке нашелся больших или меньших размеров завернутый в ткань шмоток вяленой свинины со смачной прослойкой жира. Все это пришлось отдать. На каждый шмоток аккуратно надели таблички и сложили их в сторожке. Прошедших необычный досмотр по одному пропускали через ворота. Вдоль верхней их перекладины была натянута цепь – все тот же знак племени мизасульбиев.
