– И это все? – невольно вырвалось у Ясона, когда гости подошли к стене, на которой висела обрамленная священными цепями Засви распластанная баранья шкура. Ее, между прочим, без особых усилий можно было увидеть от входной двери. Среди белой шерсти действительно можно было заметить очень много блестящих, золотистых волосинок. Хлев зибинской школы не представлял из себя ничего особенного: как в любом хлеве, тут пахло скотиной и сеном, нестройное блеяние неслось со всех сторон. Аргонавтам никак не верилось, что именно сюда держали они свой путь, что эту вещь, пропитавшуюся за сотни лет хлевным запахом, им надлежит привезти на родину как главное свидетельство успеха совершенного ими путешествия.
– А что ты ожидал увидеть, Ясон? – спросил его Пастырь. Он продолжал работать, – раскладывать по кормушкам заготовленное с осени сено, – когда гости вошли в хлев.
– Я…, – отвечал сын Эсона боязливо, с пониманием того, что вторгается мыслью туда, куда вторгаться скорее всего не следует, – я представлял себе по крайней мере алтарь…
– А этот хлев, – Пастырь распрямился и опустил вилы, – и, в особенности, следующий и есть алтарь.
– То есть, как?
– Медея не даст мне соврать: учеников мы стараемся ограждать от ухода за овцами. Иногда, конечно, приходится и их привлекать, но редко. Наш труд здесь, – мой, Упоросы и других врачевателей, – это благодарственная жертва Засви за то, что когда-то он научил нас, людей, врачевать.
– Учитель, но при чем же здесь овцы? – вступил в разговор Геракл.
Пастырь поставил вилы и направился к умывальнику мыть руки.
– Здесь самое время вспомнить легенду о первом Пастыре, – сказал он, выводя гостей из хлева. Медея, тем временем, взяла вилы и принялась за неоконченную учителем работу. Ей надо было собраться с мыслями перед разговором с ним, а легенду о первом Пастыре она и так знала.
– Как вы помните, – продолжал глава зибинской школы, – Фрикс выделил ему овец для священного стада. Но вы помните так же, что он размышлял над смыслом Золотого руна, и пришел к выводу о том, что, прислав к нам с Фриксом златорунного барана, боги хотели сказать нам следующее: дорого стоят вовсе не шкура и шерсть, дорого стоит сама жизнь, жизнь – она на вес золота, и нет ничего ее дороже. Потому мы и называем руно золотом жизни. Ну а теперь прошу вас сюда.
Аргонавты прошли мимо небольшого домика, чуть побольше, чем домик Пастыря, и стояли теперь у входа в другой хлев. Здесь на первый взгляд было все так же, как и в первом. Сильно отличались только его обитатели, бараны и овцы: они и звуки издавали какие-то другие, блеяли не так громко, будто были не то мудрее, не то скромнее. Многие хромали, у многих облезла шерсть. В этом хлеву совсем не было ягнят. В одном из стойл возились двое. Наконец, они подняли на плечи палку, на которой висело привязанное за копыта бездыханное тело большого рогатого барана. Его вынесли прочь и потащили куда-то. Он не был зарезан, а, вероятно, просто умер от старости. Еще один человек ходил от стойла к стойлу и осматривал у овец копытца и при необходимости подрезал их. Аргонавты разбрелись по хлеву и через какое-то время собрались на голос Пастыря:
– Так вот, друзья мои, пастух, ставший впоследствии первым Пастырем, основавшим нашу школу, решился вот на что: свое стадо он назвал священным стадом Засви и запретил под любым предлогом убивать из него овец. Ведь раз уж дороже жизни нет ничего, то не так важно, идет ли речь о жизни человека или овцы.
– Но учитель, позволь…
– Не позволю, Геракл, не позволю не согласиться. И больше того, я знаю, что ты будешь говорить сейчас о диких зверях, о хищниках, опасных для человека, о волках, о львах… Некоторые, особо изворотливые, вспоминают о комарах: ну кому не случалось прихлопнуть комара? Летом это и в Зибе дело чрезвычайной необходимости. Я принимаю все эти упреки, но… Но! Разве можно сравнить всех этих тварей с чудными созданиями, каковыми являются овцы? Ведь без овец, без их шерсти и их молока мы не выжили бы здесь. Так давайте в качестве первого шага воздержимся от того, чтобы убивать их и им подобных: коров, коз, тех, кому мы обязаны, наших друзей. И тогда не исключено, что мы увидим, как сделать шаг следующий, шаг в сторону наших, если хотите, врагов.
– Ты угадал мою мысль, но все же…
– Ты желаешь возразить мне, так?
– Да, и на этот раз совсем по-иному. Медея, твоя ученица… Я не хочу сказать о ней ничего плохого, но мы все видели, как за ужином при дворе она ела баранью ногу… Как это понимать?
– А понимать это надо так, что даже мы в зибинской школе не способны обойтись без продуктов, добываемых убийством животных. Непромокаемая…
– Но чтобы есть мясо, вовсе не обязательно убивать зверей, – перебила Пастыря Аталанта.
– Ты это серьезно? – въедливо и недоверчиво спросил тот.
– Серьезно.
– Тогда рассказывай.
– Я недавно рассказывала своим друзьям…
– А ты быстро, только самое главное. Я же не глупый, схватываю на лету, – подмигнул охотнице Пастырь.
