Тут же Медея впервые рассказала учителю о намерении построить свою лечебницу. Пастырь к тому времени уже побывал однажды в Колхиде, но, конечно, знать места так хорошо, как Медея, он не мог. Дочь Ээта описывала ему и болота на левом берегу Фасиса, и леса у южных гор, поля вокруг столицы, предгорья, начинающиеся у Старой крепости. Учитель объяснял ей, где вероятно встретить какие травы. А в выборе места для самой лечебницы они остановились на том самом острове на реке, к которому туманным днем однажды прибыл Арго.
Путь зибинского врачевателя был действительно широк и даже, можно сказать, многогранен. Это в особенности понимали те, кто был допущен к высочайшим тайнам школы. Посвящаемых в эти тайны выбирал Пастырь, советуясь, конечно со всем кругом к ним причастных, но окончательное решение принимал в итоге сам. Удостаивались такой чести люди, исключительно близкие главе племени. Несмотря на обилие пришлых учеников, тайны старались сохранить внутри мизасульбийского народа. Лишь троим иноземцам за все время – Медее, ее сестре и Артику, сочинителю гимна зибинских врачевателей, – эти тайны были открыты. Дело в том, что знания, накопленные зибинской школой, не ограничивались лишь только областью лечения человеческих болезней.
Еще самым первым Пастырям Засви открыл секреты могущественных зелий, которые имели власть над силами природы. Например, одно из них, будучи где-либо вылитым на землю, порождало в этом месте родник с чистейшей водой, не иссякающий на протяжении одного дня. Другое предназначалось для внутреннего употребления. Выпивший его мог при желании, не обжигаясь, дышать огнем. Третьим можно было облить любой предмет, и он в течении некоторого времени становился неуязвимым для оружия. Его же можно было выпить и смело идти в бой без доспеха. Еще одно, выливаясь из содержащего его сосуда, образовывало в воздухе огненный шар, который можно было метать рукой ли, пращей – чем угодно. Шар знал своего хозяина и не обжигал его. Зелья вечной жизни для собак и птиц, благодаря которым Нагаз и Артибий стали почти что людьми, тоже имелись в наличии. И зелий таких было много. О способах их приготовления ничего не известно, если только они не сохранились где-то в восточных странах, откуда пришел в Зибу Артик и где, вероятно, закончила свою жизнь в итоге Медея.
Разумеется, применение этих зелий было строжайшим образом ограничено. Вновь посвящаемых учили всегда о том, что использовать подобные зелья нельзя даже в интересах больного. Оно может быть оправдано только одним: нуждой большой массы народа, а именно – угрожающей ей смертельной опасностью.
Тайну этих зелий Пастырь открыл дочерям Ээта, запершись однажды с ними обеими на несколько вечеров все в том же самом своем домике. И вот теперь Медея, в необычной для нее нерешительности покрутившись немного в лечебнице, шла к учителю с повинной. То, что она сделала с Пеплой, было неслыханным преступлением, первым в своем роде в истории школы. Но Медея еще утешала себя тем, что несчастная девочка все же выздоровела, не предполагая, чем на самом деле для нее обернулось успешное на первый взгляд лечение.
Резкое скрежетание поворачиваемого ключа услышала дочь Ээта в ответ на стук в дверь.
– Ах это ты, Медея, проходи, садись, – бодро сказал Пастырь. – Я ведь тоже искал разговора с тобой. Ты, верно, знаешь больше меня о нашей беглянке Аталанте.
– Знаю, – ответила она. Они сидели друг напротив друга. Учитель натачивал камнем лезвие ножа. – Я ведь всю дорогу жила с ней в одной палатке. Она мне рассказала. Когда-то давно он очень плохо поступил с ней, можно сказать, ее предал, но она жить без него не может. А по пути сюда, в смысле, когда они еще плыли по морю, их богиня показала каждому из них их предназначение, и Аталанта с Мелеагром видели одно и тоже – что-то похожее на домик пастуха. Оттого-то она и взбесилась – деваться ей больше некуда.
– Вот ведь, женщины! – с отчаянием в голосе сказал Пастырь. Он резко встал, закрыл лезвие ножа плетеным чехлом и повесил нож на крючок возле печки. – И ведь строит из себя неизвестно кого… как будто она сама Дали, как ее рисуют у вас, у колхов. А на самом деле Дали ведь ближе к тебе: скромная, но сильная внутри, умная, но не рассуждающая, а делающая.
Медея тяжело вздохнула и поникла.
– Что такое, девочка моя? Что-то случилось? – спросил учитель в испуге. – Я думал, ты, как и я, расстроена из-за сумасшедшей охотницы. Так ты не волнуйся, Нагаз отыщет ее, как бы быстро она не бегала.
– Если бы…
– Ну так а что тогда?
– Маленькая Пепла, у которой кожа как обожженная… Помнишь?
– Как не помнить? Вернее, забыл, конечно! Это первое, о чем я должен был тебя спросить у крепостных ворот. Ученица твоя приходила, смышленая девочка. Так что же с Пеплой?
– Она выздоровела…
– Не может быть! – обрадовался Пастырь. – Неужели ты нашла средство?
– Не я…
– Ну твои ученицы! Это ведь так здорово, когда ученики начинают делать успехи, разве нет? Не пойму только, отчего ты так грустишь…
– Учитель, я должна тебе что-то сказать…
– Так говори, я слушаю!
