– Открою новую. Представляешь, на родине Фрикса! Ясон должен помочь. Обещал по крайней мере.
– Это, конечно, предел мечтаний, – Пастырь погладил ученицу по голове. – Но все же, а как твоя колхидская лечебница?
– Тебе ведь понравилась Квирила? Так я попрошу отца, чтобы он прислал ее тебе в обучение. Может и не одну, а с подругой.
– Да, твоя Квирила молодец. Через год, а то и меньше заменит тебя.
– Вот и я тоже об этом подумала.
– Послушай, Медея, а что слышно о твоей сестре? Я только знаю, что умер ее муж. Ты не слышала, от чего? Он ведь был вовсе не стар.
– Не слышала. Она уже несколько лет не появлялась у нас. И мы, как бы это сказать, тоскуем, конечно, с одной стороны, но с другой, боимся ее появления.
– Почему же?
– Потому что было несколько странных смертей. Умирали гости после нашего застолья, только не сразу, а у себя дома… Но это прекратилось, как только она уехала. И…
– Эх, моя вина…
– Так ты тоже считаешь, что она – отравительница?
– Увы, другого не остается. Говоря откровенно, передавая ей секреты тайных зелий, я не был до конца убежден, что передаю их в надежные руки. Но передать их тебе и утаить от сестры я считал бессмысленным. Скажи, а в лечебнице она помогала?
– Нечасто. В особенности, если я просила – это означало, что скорее всего она не прийдет.
Пастырь нервно заходил по комнате, а потом будто навис над Медеей.
– А ведь многие убеждали меня в том, что нельзя выносить такие тайны за пределы племени, – гневно сказал он. – Что мне теперь делать?
– Прости нас, учитель, меня и Кирку… Если считаешь нужным, я брошу свое занятие…
– Не-ет! Осуждать и прощать не в моей власти, особенно тебя, Медея. Ты – действительно моя лучшая ученица, и я не могу тебя не любить. Но будь я Засви, прикованным повелителем кавказских гор, я бы, напротив, послал тебе беспросветные дни и ночи в лечебнице и впридачу десять тысяч Пепл! Десять тысяч, Медея, не меньше! А теперь иди. Я должен поговорить с Засви… О тебе и Кирке в том числе.
Пастырь улыбнулся. Он умел очень быстро справляться с собственной злостью.
– Учитель, у меня есть еще кое-что, совсем о другом…
– Что же ты еще натворила?
– Надеюсь, эта моя идея прийдется тебе по душе. Я думала об этом уже давно, но история с Пеплой помешала… Мы очень много времени тратим на поиск лечебных трав. Не лучше ли выращивать их неподалеку от лечебницы?
– Хм… Вот, за что я люблю тебя! Тебе приходят в голову такие вещи… Ну ведь как будто оно так и должно быть! Нет, конечно, уход за травами тоже нужен будет, но наверное это действительно проще, чем бродить по горам.
– Как думаешь, не потеряют ли травы свою силу, если мы будем выращивать их сами?
– Не знаю, надо попробовать. Думаю, даже стоит попробовать!
– Значит это будет последним, чем я займусь до отъезда.
– Не успеешь.
– Не успею. Квирила закончит, а потом, если что-то получится, займется тем же самым у тебя.
– Ах Медея, Медея! Увижу ли я тебя когда-нибудь еще раз вот так, наедине?
– Безусловно. Еще один раз я обещаю.
– Когда?
– Ну как, ты ведь приедешь на свадьбу?
– Ах это! Ну конечно! Значит, до скорого!
Медея крепко обняла Пастыря. Из его домика она вышла с опухшими глазами. Она понимала, что вернется сюда по крайней мере не скоро. О Пепле она все еще лелеяла надежду на то, что девочка окажется жива, и учитель еще похвалит ее за открытие нового способа применения защитного зелья. Главное и самое трудное, что она хотела сделать в Зибе, было теперь позади. Медея направилась на поиски Артибия – он ведь так хотел поиграть с ней.
Нагаз двойным кивком головы показал Артибию стоять и в кружении начал снижаться. На пса посыпались обломанные сухие ветки и шишки. Он отпрыгнул в сторону. Его пернатый друг, вынужденный в итоге сложить крылья, чтобы продраться сквозь сосновые кроны, и расправить их уже у самой земли, грохнулся рядом. Он выругался, мешая друг с другом ахейские и мизасульбийские слова.
– Ты не ушибся, Нагаз? – спросил испугавшийся за друга пес.
– Вроде в порядке, – ответил тот, несколькими взмахами проверив потрепанное оперение.
– Ну? Видел ее?
– Видел-видел… И угораздило ее забраться так далеко! Овцы побоялись бы.
– Ну так то овцы, а это лучшая на свете охотница и бегунья!
– Лучшая… Разве лучший охотник так драпает? Значит смотри: сейчас пойдешь туда, куда я полечу.
– Ну это как всегда…
– Да… Там заметишь, сосны закончатся… Вместо них будет орешник молодой и частый, высокая трава пойдет понизу… Как туда дойдешь, будь осторожен, вдвойне тише иди. Будешь у края молодняка, там и замри… За ним должно быть немного топко, ручеек течет медленно. За ручьем она… лежит у большого камня. Понял?
– Понять-то понял. Делать что с ней будем?
– Не знаю. Начальник сказал не приближаться.
– И как нам ее вернуть ее? Людей вызывать? Да они до темна не соберутся.
– Я еще раз тебе говорю, приближаться не велено…
– Так, Нагаз, ты опять за свое? Ты забыл про того ягненка, который свалился на камни у речки?
– Да именно о нем я помню. Я больше не хочу, чтобы в меня кидались камнями.
– Так ведь то пастух был. Его учитель потому и прогнал из школы.
