Время до праздника менад пролетело быстро. Впрочем, путешествия зимой – дело отнюдь не простое. Сухой путь в Иолк был для фиванцев, равно, как и для всех, живущих южнее, закрыт. Если через Киферон на собственный страх еще можно было бы перевалить, то покрытые глубоким снегом и льдом Фермопилы представляли собой непреодолимую преграду. Оставался путь по морю, но и мореплаватель сталкивался в зиму с большими сложностями: ветер, непрестанно дувший с фракийских берегов, делал путешествие на север почти невозможным. Путнику оставалось только ждать подходящего случая.
В Авлиде наготове стоял небольшой двенадцативесельный корабль, снаряженный для четверых путешествующих. Геракла сопровождала его мать Алкмена. Помимо того, чтобы проводить сына, она намеревалась повстречаться в Иолке с отцом, его супругой, сестрой Амфитриона Анаксо и со своим совсем юным братом Иолаем, который тоже отправлялся в Аксинию. Увы, сам Амфитрион хоть и несказанно хотел оказаться в это время в городе Пелия, не мог бросить дела: Креонт сильно сдавал в последние месяцы, ему становилось хуже и хуже, и правление Фиваидой постепенно перекладывалось на плечи более молодых из его окружения – Амфитриона и Лаодаманта.
Арг, тоже участник похода, в томительном ожидании попутного ветра на некоторое время переселился в Фивы. Наконец, четвертым путником был учитель Геракла кифаред Лин. В Аксинию сам он не собирался, но ему стало известно, о том, что его друг, тоже известнейший кифаред из бистонской Фракии, сын тамошнего царя Эагра Орфей примыкает к компании отчаянных героев, чтобы попытать свое счастье за Симплегадами. Сына Алкмены эта новость очень удивила: до сих пор он знал лишь одного кифареда, высоко ценящего себя и по этой причине даже где-то изнеженного, хотя и преданного своему делу Лина.
Наконец, однажды на рассвете путников разбудил прискакавший из Авлиды кормчий. Ветер переменился. Тем утром это было столь явно, что каждый, даже не имеющий понятия о мореплавании, согласился бы с опытным моряком. Небо было абсолютно безоблачным, на нем еще догорали последние звезды. Даже далекие силуэты гор очистились от облаков, что в зимнее время бывает крайне редко. Обернувшись к Киферону и закрыв глаза, можно было почувствовать тепло. Но солнце еще не взошло – тепло из-за южных морей нес ветер, иногда воцаряющийся зимой над ахейскими землями.
Кормчий, уже не молодой и бывалый, очень нервничал и поторапливал всех. Он знал, насколько переменчивой может быть в это время погода. Повозку снарядили быстро. Амфитрион наскоро попрощался с родными – все напутственные слова были сказаны уже заранее. Нетерпение в ожидании плавания заглушало у путников щемящую сердце тоску о покинутом доме. Для Геракла это было вообще первое морское путешествие. Алкмену еще девочкой неоднократно брал с собой в не слишком далекие походы отец, но, покинув Тиринф, она ни разу так и не ступила на корабль. Лин и Арг тоже очень давно не путешествовали морем.
Пыля и гремя в утренней тишине, повозка потянулась к Авлиде, поднимая некоторых еще спавших придорожных жителей ото сна. Путь к гавани показался всем и в особенности Гераклу вечностью. Кормчий, сопровождавший повозку на своем коне, на середине пути не выдержал и припустил, чтобы к прибытию путешествующих усадить за весла команду. Корабль был действительно в полной готовности, когда на пристани заслышали стук колес и цоканье лошадиных копыт. Наконец, на борт взошли и путники, каждый со своею поклажей. Путешествие начиналось.
– Все готовы? – спросил гребцов келевст.
– Да! – ответил ему дружный хор.
– Опустить весла! – скомандовал он. Весла, все десять одновременно, ударили по воде.
– Отпускай! – крикнул кормчий. Двое втащили на корабль лестницу. Затем стоявший на берегу человек отвязал носовой канат. Его тоже приняли на корабле. – Отправляемся! Потихоньку пошли! – отдал новую команду кормчий.
Келевст взял свою флейту и начал ею подавать гребцам сигналы. На высоком тоне они поднимали весла, на низком опускали. Корабль чуть-чуть разогнался, но ненадолго. Путникам предстоял Эврип – чрезвычайно узкий пролив. Пока корабельная команда совместными усилиями преодолевала его, Геракл с Алкменой, Лин и Арг неотрывно следили за ее слаженной работой. Когда же Эврип был пройден, кормчий вытер с лица пот. Дальнейшее было в основном делом гребцов, заработавших теперь в полную силу, он лишь придерживал их ближе к левому берегу. Справа на протяжении всего пути оставался длинный-предлинный остров Эвбея. Наверху, на палубе засуетились двое людей. Они поставили мачту, натянули парус, сразу же наполнившийся ветром, и судно весело понеслось по волнам, оставляя за собой пенный след. Кормчий не скрывал радости.
