– Да, непростое это дело – по морю ходить, – проворчал сам себе под нос Арг, впечатлившись прохождением Эврипа и представив прохождение Симплегад. Он встал со ступеней, спускавшихся у кормы вниз, к гребцам, и пересел ближе к келевсту на скамью со спинкой в надежде уснуть. Но надежда его была тщетной, потому как Лин, отыскав в своей поклаже кифару и расположившись на корме прямо над Аргом, начал музицировать в ритме келевстовой флейты. Алкмена с сыном направилась вперед, к носу небольшого судна, туда, где было потише.
– Ты знаешь, – сказала она, – мне сейчас так же тревожно, как и тогда, когда я впервые увидела Афину во сне.
Алкмена, к слову сказать, помимо Телефа была единственной, кто достоверно знал все о том, что произошло с Гераклом у Феспия, о его встрече с щитоносной богиней, о разговоре с жрицей матери Земли.
– Но сейчас, – продолжала она, – кроме тревоги есть еще и надежда.
– Да, я могу представить, чего ты только не передумала, увидев во сне эту страшную битву, – отвечал Геракл.
– Думать я тогда была не в силах. Просто очень тревожилась, очень. Твое счастье, сын, что тебе попался такой человек, как Телеф. Людей иногда бывает трудно понять – что уж говорить о богах. Тут нужен особенный ум и особенно чуткая душа.
– Телефу я благодарен без меры. И больше всего за Эрато. У меня прямо-таки камень с души свалился, когда она мне все рассказала. Эрато…, – произнес Геракл имя возлюбленной. В его голосе было как любовное томление, так и сожаление и понимание, что упущенного не вернуть. – Она никак не отпускает меня. Едва ли кто-то из людей понимает меня лучше, чем она. Креонт обещал мне в жены Мегару, и она прекрасна, но я не знаю, сумею ли я с ней жить при том, что совсем рядом проводит свои дни дочь Феспия и финикийской рабыни.
Юноша встал, нервно прошелся по палубе взад и вперед и снова сел на прежнем месте.
– А о богине и так становится все ясно, яснее и яснее с годами. Я думаю построить ей небольшой алтарь, как вернусь. Телеф заверил меня, что боги не против этого, – сказал он, собравшись с силами. Алкмена обрадовалась.
– Удивительно чуткий человек! Я первая принесу ей приношение. Теперь, когда видишь ее след на протяжении многих лет… Если она защитила меня от тафиев, затем тебя от змей, потом снова тебя и все Фивы от надменного Эргина, после того, что она явилась тебе и после того, что сказала Диотима, – вот если бы научиться видеть подобное с самого начала, – теперь даже в Аксинию отправляться не так страшно, хотя я все равно тревожусь.
Алкмена хотела сказать сыну еще кое-что, но в этот момент к ней и к Гераклу подошел отчаявшийся уснуть рядом с келевстом Арг. Дочь Электриона замолчала в присутствии малознакомого человека.
– Извините, что прерываю вашу беседу. Ты, – обратился он к несколько смущенной Алкмене, – кажется, говорила что-то о богине. Я не ослышался?
– Да, – тихо произнесла она, опустив глаза. До этих пор она не доверяла свою тайну посторонним, да и тут ее услышали случайно, против ее воли.
– Уффф… – облегченно вздохнул Арг. – А я уже начал думать, что это я один сумасшедший, – мать и сын недоуменно переглянулись. – Ну, Телефа я знаю давно – про него мне все понятно, – мастер красноречиво махнул рукой. – Он – человек не совсем обычный, каковым наверное и должен быть прорицатель. От Телефа же я узнал о том, что с богиней встречался Геракл, но, в таком возрасте, – мастер указал на юного героя распрямленной ладонью, – чего только не привидится, правда ведь? Но если о том же самом говоришь ты, Алкмена, дочь известного мореплавателя персеида Электриона и почтенная супруга не менее почтенного фиванского военачальника, то и мне не стыдно признаться, что и я разговаривал с этой женщиной со щитом, – сказал Арг и остановился в ожидании ответа. Но юноша знал наперед от Телефа и поведал заранее матери о том, что мастер, вероятно, поведет подобный разговор. Потому оба они молчали, не желая прерывать рассказ аресторова сына. Он же понял их молчание совсем иначе:
– Ну! – сказал с обидой в голосе Арг. – И что же вы молчите? Смеетесь надо мной?
– С чего ты взял? – спросил Геракл мастера. – Разве ты смеялся над нами? Мы внимаем. Тебе и богине.
– Ну тогда если что не так, пеняйте на себя. Слушайте же. Не так давно, в середине прошедшего лета ко мне пришел Телеф и показал твое, Геракл, письмо, которое ты отправил ему сразу после того, как ушел от Феспия. Он заказал мне статуэтку Прометея. Ты ведь, Алкмена, знаешь, кто такой Прометей?
– Конечно! – ответила дочь Электриона.
– Так вот, я внимательно прочитал письмо, и к концу лета Прометей был готов.
– Неужели у Телефа правда есть эта статуэтка? – воодушевленно спросил Геракл.
– А что, он тебе разве ничего не говорил? Должна быть. Слушайте же дальше. Приношу я Телефу готовую работу, он рассматривает ее, и тут, словно нарочно, приходит с письмом из Иолка Феспий. Честно говоря, когда я его прочитал, ничего кроме раздражения оно у меня не вызвало: мол, отправляться в Аксинское море – зачем? Потом прискакал фиванский посыльный, как его?
– Актор, – подсказал Аргу Геракл.
