– Да, – поставив лампады и пробуя рукой воду в ванне, заулыбалась Алкеева дочь. – Ну что, приятная водичка. Полезли?
– Давай, сначала ты.
Алкмена пропустила вперед подругу. Та залезла по небольшой, в несколько ступеней лестнице и осторожно погрузилась в воду. Дочь Электриона последовала за ней.
– Так ты думаешь, отец шутил? – спросила Анаксо, когда обе подруги удобно устроились и согрелись.
– Я не знаю, но я ведь помню тебя, когда ты родилась. То, что ты будешь рыжеволосой, стало сразу понятно, но кожа твоя была абсолютно чистой и белой. Только потом, когда ты стала много играть на солнце, у тебя начали появляться эти золотистые пятнышки по всему телу. Вот тогда-то в разговоре с кем-то Алкей так и пошутил. Это было при мне – все ведь жили тогда в одном доме.
– Да, были времена… Но ты знаешь, даже если отец и впрямь пошутил, мне сейчас кажется, что в этой шутке очень много смысла. Боги одарили меня красивым телом и сильною душой для того, чтобы я все это отдала одному человеку – Электриону. Ты знаешь, мне иногда даже страшно становится оттого, что эти пятнышки у меня на теле, если они начнут вдруг исчезать, вместе с ними будут иссякать и мои душевные силы, и твой отец умрет, потому что мне больше нечего ему будет отдать.
Вспомнив об этом, Анаксо сразу погрустнела, словно черная туча нашла на ее лицо.
– Анаксо, родная, вечно жить никто не будет. Неужели ты думаешь, что Электрион желает тебя похоронить? Брось-ка эти мысли. Расскажи лучше, как оказалось так, что ты вышла за него замуж. Я была очень удивлена, когда узнала об этом.
Дочь Алкея ушла на какое-то время с головой под воду, а потом, вынырнув, широко-широко улыбнулась. Она вспоминала о самом радостном моменте своей жизни. Ее маленькие зеленые глазки, светлые брови, узкие полоски губ, небольшой носик, все черты ее лица обычно очень строгие и будто бы едва намеченные теперь заиграли удивительной нежностью, такой, которая и женщинам-то дана далеко не всем.
– Тебе в самом деле интересно? – спросила она, никак даже не прикрывая свое лукавство и ложную скромность. Ей страсть как хотелось рассказать об этом Алкмене.
– Ага, – с задором ответила дочь Электриона, подыграв своей подруге, но та снова неожиданно нахмурилась.
– Если начинать с самого начала, то это не так уж весело.
– Ты не преувеличиваешь?
– Отнюдь. Вот смотри, сама рассудишь, каково мне было. Прошло, если я правильно помню, наверное года два с тех пор, как вы уехали с Амфитрионом в Фивы. Электрион изгнан с царской службы. В полном расстройстве он переезжает из Тиринфа в Мидею. Сыновья его, твои братья, давно мертвы, он один, помощников нет, а тут еще, в довершение всех бед умирает и твоя мать.
– Об этом я знаю. Мне так жаль, что тогда я ничем не смогла помочь отцу. У нас у самих дела были очень плохи. Я даже не сумела приехать.
– Ну вот. В тот год мне случается в очередной раз победить на городских играх. Среди зрителей был Электрион, я его заметила краем глаза. Из знакомых он был там, разумеется, не единственным, но тем не менее именно о нем, начиная с этих игр, прожужжал мне все уши отец. Не было дня, чтобы он не рассказывал мне о достоинствах персеида Электриона. В конце концов я заставила отца признаться: этот старик действительно положил на меня глаз и действительно со времени этих злополучных – так я тогда считала – игр. Как я восприняла это известие, наверное тебе не надо рассказывать.
– Не надо. Уж на что я всегда покорна судьбе, но такому, будучи девушкой, наверняка бы воспротивилась.
– Конечно, ведь он – старик! И была бы права. Я и себя-то не могу винить за те выходки и за ругань, которые я учиняла отцу из-за Электриона. Я ведь не могла предполагать, как все выйдет в итоге. Тем временем, мой отец продолжал настаивать, и однажды я решила для себя: «А что? Если он в самом деле, как говорит, желает добра и дочери и брату, пусть посмотрит, как оба будут мучать друг друга.» Я согласилась, делая вид, что уступила уговорам отца, сама же имела заднюю мысль. Справили свадьбу, мы стали жить вместе с Электрионом, и вот тут он стал открываться для меня с совершенно неожиданной стороны. Прежде всего, я ожидала, что он набросится на мое молодое тело, но этого не случилось. Хотя мы, как полагается супругам, спали на одном ложе, он не притрагивался ко мне и перед сном только целовал в лоб.
– Как и меня, когда я была девочкой.
