После того, как все организационные вопросы, связанные с кораблем, были улажены, и в Пагасейскую бухту стали свозить материалы, для собравшихся под Пелионом героев наступили строительные будни. И только Аргу щитоносная богиня постоянно преподносила неожиданности. Однажды ближе к вечеру когда пришла первая партия дерева, имея которую уже можно было начинать работать, Арг на заранее выбранном для строительства месте сделал в земле отметки, на которых планировал забить опорные брусья. Следующим утром, чуть свет прийдя первым на то же место, мастер обнаружил, что брусья уже вогнаны в землю. Он осмотрелся, и вроде бы, несмотря на туман, разглядел какую-то удаляющуюся фигуру в доспехах. Не будучи до конца уверенным, что эта фигура ему не привиделась, Арг при поддержке Пелия и Электриона учинил в лагере расследование. Результатов оно, однако, не дало: под утро все крепко спали, и подозрение не падало ни на будущих участников похода, ни на привезших их гребцов, ни на членов семей, провожающих их. Посему решено было строительство не останавливать, а выставить у корабля стражу из воинов Пелия.
Первые несколько ночей все было спокойно, но потом – докладывали стражники – как-то раз, когда только-только начинало светать, они увидели рядом с кораблем женщину в медных доспехах и со щитом. Как она появилась там, они не знали: приближения ее они не видели. Еще по их словам от нее исходил голубоватый свет, и сильнее всего, как им показалось, светился ее щит. Великолепие ее вооружения – передавали воины – не позволило им поднять лагерь на ноги. Их изумление было столь велико, что они могли лишь только смотреть на нее. На вопрос о том, что же она делала у корабля, они не могли сказать ничего определенного. Вероятно, увидев богиню, воины уснули. Во всяком случае, Арг нашел их утром спящими, всех пятерых. После этого происшествия по настоянию мастера охрану сняли: у него не было сомнений в том, что это была Афина. Пелий снова нисколько не воспротивился. Электриона же Аргу пришлось основательно переубеждать. Стражникам под страхом смерти запретили рассказывать кому-либо об увиденном. Впрочем, случись им проговориться, Арг едва ли стал бы настаивать на том, чтобы их умертвить.
Не каждый день, но с достаточной регулярностью мастер находил невыполненное с вечера задание выполненным наутро. Но однажды он заметил нечто, чего в его планах совсем не было. Выстилать палубу начали с носа. Лишь только были положены первые доски, на них появился круг из прибитых к ним гвоздями деревянных обрезков, которые собирали в специальный ящик, чтобы потом сжечь. Увидев это, опять же, рано утром, Арг с одной стороны умилился, а с другой призадумался: неужели и это сделала богиня? Это больше походило на шалость мальчишки, едва научившегося держать в руках инструмент, чем на помощь в строительстве. Тем не менее, этот круг мастер решил сохранить и даже нарочно всем показал, дабы никому не пришло в голову начать отдирать эти маленькие бруски от палубы.
Наконец, в последний раз в Иолке Афина явила себя перед самым спуском корабля на воду. Прийдя на место строительства на рассвете, Арг застал богиню за работой – она возилась внизу, около киля, чем вызвала у мастера небольшой испуг: эта деталь корабля всегда была предметом особой заботы. Услышав шаги, богиня взглянула на Арга. Он понял, что приближаться к ней ему не следует, и сел на землю, наблюдая за ней и силясь понять, что же она там делает. Богиня снова вернулась к своей работе. Окончив труд, Афина еще раз посмотрела на мастера, подняла свой щит, который был прислонен к одному из опорных брусьев, и, больше не оборачиваясь, направилась по тропе на гору. Арг поспешил к кораблю посмотреть что же сотворила с килем богиня. Он залез под брусья: снизу все доски были дубовыми – даже та, что появилась новой. Но дуб это был совсем другой, темнее местного. Такой темный дуб произрастал на западе, в Эпире. «Не иначе, как из священной зевсовой рощи, – с благоговением подумал Арг. – Она не повредит. Пусть будет так.» Он погладил доску еще раз и вылез ис-под корабля. Доска показалась ему теплой как живое тело. Мастер решил, что темная, она нагрелась на солнце до того, как богиня установила ее под килем. Все же, это ощущение тепла на ладони от обычно холодных досок не переставало волновать его и в последующие дни: оно было столь необычным, что время от времени возвращалось к Аргу само собой.
Наконец, корабль спустили на воду и прошлись на нем до выхода из бухты и обратно. С тридцатью гребцами судно вышло легким как пушинка. Двое аргосцев, Навплий и Тифий, учитель и ученик, высоко оценили его мощь и управляемость. Они попеременно исполняли роль кормчего и келевста. Новорожденному кораблю не хватало теперь только паруса.
