– А сам аппарат? – нетерпеливо спросил Боб. – Выяснили, для чего он?
– Пока точно не установлено… Что касается его содержимого, то оно напоминает вещество мозга, хотя и создано химическим, искусственным путем.
– И всё?
– Пожалуй, да… Впрочем, вот ещё: дом принадлежал коммерсанту из Гонконга.
– Из Гонконга… – как эхо повторил Боб Моран.
– Вы, Боб, имеете свое мнение на этот счет? – спросил Герберт.
– Может быть, может быть… Но это не телефонный разговор, слишком долго объяснять. Нужно расставить по' местам все части головоломки. Знаете что? Давайте-ка подъезжайте сюда, и я постараюсь объяснить.
Моран положил трубку и задумался. Билл Баллантайн, хотя и присутствовал при разговоре, никак не мог ухватить суть, и поэтому спросил:
– Что там еще случилось, командан?
Боб слегка вздрогнул.
– Что случилось, Билл? Да ничего хорошего. Абсолютно ничего хорошего.
Он быстро пересказал другу все, что ему сообщил Герберт. На лице Вилла отразилось удивление.
– Йоги с выжженными мозгами и глазами? Аппарат с материалом, напоминающим вещество мозга? Ну и что же это все означает?
– А то, что мы имеем дело с Желтой Тенью, – ответил Моран.
Баллантайн подозрительно посмотрел на друга.
Я что-то не улавливаю связь.
– Ну тогда послушай, Билл. Во-первых, этот дом принадлежит коммерсанту из Гонконга; во-вторых, он находится относительно недалеко от клиники профессора Стерна. Вот и получается цепочка, на одном конце которой Гонконг, Азия, Желтая Тень; на другом – клиника профессора Стерна, то есть мисс Лю, Вспомни, что профессор как– то утверждал, когда обследовал впервые мисс Лю, что лишь концентрированная воля, излучаемая в определенном направлении, может привести к гипнотическому воздействию на расстоянии. Вот я и связал это с данными, полученными от Герберта. Таинственный аппарат являлся, скорее всего, искусственным мозгом, созданным Мингом, а дюжина йогов с электродами на висках концентрировали свои ментальные усилия, направляя их на мисс Лю. К их несчастью, в аппарате что-то разладилось и сработала обратная связь, создав короткое замыкание, пробившее мозг йогов и уничтожившее машину, взорвав искусственный мозг. И почти тут же сознание мисс Лю высвободилось…
– Что-то уж больно много фантастику – заметил Баллантайн, опустив голову, – просто даже не верится. Впрочем, гениальный мозг Жёлтой Тени может додуматься еще и не до таких чудес. Хотелось бы мне знать, что скажет на это Герберт.
– Он, скорее всего, посмеется над моей теорией, но вряд ли сможет что-либо ей противопоставить.
Билл Баллантайн громко захохотал.
– Итак, – констатировал он, – случай позволил нам выиграть первый тур в схватке с нашим врагом.
– Ты прав, именно тур, но не партию, – сделал гримасу Боб. – Жду не дождусь, когда же наконец наступит завтра, чтобы послушать, что скажет нам мисс Лю… Если, конечно, сможет что-то сказать,
Моран еще больше забеспокоился бы и заспешил, если бы догадывался о том, что происходило в подземном городе под Чайна-тауном.
Несколько секунд Жёлтая Тень с интересом рассматривал агента, затем слегка кивнул и по губам его скользнула загадочная улыбка, подобная улыбке Будды на статуях в храмах.
– Добро пожаловать, господин Броунсон, – мягко сказал Жёлтая Тень.
Несмотря на мягкий голос и мелькнувшую улыбку, в словах Минга таилась скрытая угроза.
– Что вам от меня нужно? – спросил Броунсон. – Вам дорого будет стоить захват агента контрразведки США.
На лице собеседника снова мелькнула улыбка. Легкая и ужасная улыбка.
– То, что вы агент контрразведки, – не лучший аргумент. В этом-то и кроется ваше несчастье, господин Броунсон. Для осуществления моих планов как раз и нужен агент секретной службы… много агентов секретной службы.
– Что вам нужно от меня? – повторил Броунсон.
На этот раз Желтая Тень пожал плечами.
– А вам-то что! – проговорил он. – Я не имею привычки говорить о своих делах, а тем более с тем, от кого мне что– то нужно.
Он сделал знак своим помощникам в белых халатах, которые окружили Броунсона. Тот попытался сопротивляться, но было слишком поздно. Ему тут же впрыснули в поясницу какую-то холодную жидкость. Броунсон почувствовал, что его как бы парализовало. Он не потерял сознание, мог видеть и слышать, но не мог пошевелить даже пальцем.
Господин Минг долго вглядывался в спецагента, а затем, улыбнувшись, сказал:
– Я очень сожалею, господин Броунсон, что приходится обрекать вас на неподвижность, но это связано с тем, что вы не готовы в данный момент подчиниться моей воле.
Слова Броунсон слышал, но никак не реагировал.
Жёлтая Тень обернулся к присутствующим и скомандовал:
– Введите следующего пациента… Ввели китайца неопределенного возраста, с лицом, исполосованным шрамами и с мертвым взглядом. Он стоял, слегка подавшись в сторону Минга, и руки его болтались, как рукава костюма на вешалке. Желтые глаза Минга впились в лицо вошедшего, как бы вливая в него свою волю.
– Вы будете повиноваться всем моим приказаниям, – произнес он мягким, но в то же время угрожающим, гипнотизирующим голосом.
Китаец чуть склонил голову и прошелестел на одном дыхании:
– Да, хозяин.
