Несколько минут спустя дверь отворилась и вошел человек, подобного которому я никогда не видел ни раньше, ни впоследствии. Он был хрупкого сложения и небольшого роста. На нем было красное шелковое одеяние, ниспадавшее прямыми линиями с плеч до ступней. Его буйная агатово-черная шевелюра, казалось, излучала жизненную энергию. Его светло-коричневая кожа казалась темнее оттого, что густая борода, хотя и чисто выбритая, просвечивала сквозь нее. Глаза его были темные, мягкие, сияющие, и лицо его светилось внутренней радостью.
Я никогда не видел фотографии Саи Бабы. Мог ли это быть он? Я ожидал увидеть высокого осанистого человека с длинной черной бородой в белых одеждах. Мне казалось, что именно так должен выглядеть великий йог или учитель, — должно быть, это было представление, сложившееся под влиянием первых теософских описаний Учителей.
Он подошел ко мне быстрой и легкой походкой, дружески улыбаясь, улыбка обнажала белые ровные зубы.
— Вы приехали из Австралии? — спросил он.
— Да, — ответил я.
Он перешел к индийцам и принялся беседовать с ними на телугу. Вскоре я увидел, что он совершает рукой круговые волнообразные движения ладонью вниз, точь-в-точь как те, что делали мы в детстве, изображая магов.
Когда он повернул руку ладонью вверх, я увидел, что она была полна пушистого пепла, который он поделил между двумя людьми. Один из них, не в силах сдерживать чувства, заплакал. Саи Баба потрепал его по плечу и спине и заговорил успокаивающе, по-матерински. Я не знал тогда, что-то были слезы бхакти — слезы радости, благодарности и любви. Впоследствии я узнал, что Баба исцелил сына этого человека от страшной болезни.
Затем Саи Баба повернулся ко мне. Стоя передо мной, он стал делать свои круговые движения рукой. Теперь он засучил свой просторный рукав почти до локтя. Только много времени спустя я узнал, почему он это сделал. У меня было легкое подозрение, что Саи Баба прибегает к трюку, как цирковой «маг», высыпая пепел из рукава. А он, без труда читая мысли, засучил рукав, чтобы устранить такие подозрения.
Когда горка пепла появилась на его ладони, он пересыпал ее в мою. Мгновение я стоял, не зная, что с нею делать. Затем Боб Рэймер, — он как раз вернулся в комнату, — сказал: «Съешь его, это хорошо для твоего здоровья».
Я никак не ожидал, что пепел может быть приятным на вкус, но этот был ароматен и очень вкусен. Баба наблюдал за мною. Во время этой странной закуски я спросил его: «Могу ли я отнести часть моей жене? Она не вполне здорова».
«Приведите ее сюда завтра в пять часов»,-ответил он и ушел.
На следующий день мы с Айрис явились в тот же дом. У входа мы встретили Габриелу Штейер из Швейцарии. Она принадлежала к окружению Бабы. Габриела отнеслась к нам очень дружелюбно, с симпатией и проводила нас наверх в комнату, где уже сидели на ковре, скрестив ноги, около двух десятков женщин, одетых в сари.
Мы уселись подле них, и Габриела начала рассказывать нам о чудесах, которые она видела в Путтапарти. Открыв записную книжку, я спросил ее полный адрес ашрама и попросил указаний, как туда проехать.
Но в этот момент подошла жена Боба Рэймера, Маркел, и сказала, что Баба сюда идет и что я должен пересесть на другую сторону комнаты, предназначенную для мужчин. Мужчины уже заполнили к этому времени свою часть комнаты, но я нашел место у стены. Мы с Рэймером были единственные белые в группе мужчин.
Неожиданно явился Саи Баба. Сегодня его одеяние было цвета старого золота, но так же, как и красное, оно ниспадало с плеч до полу прямыми линиями, без карманов и складок. Все его одежды того же стиля. Они скреплены у шеи двумя золотыми пряжками, единственным ювелирным украшением, которое он носит, и просторные рукава доходят до кисти или до локтя, может быть, в зависимости от температуры. Под верхней одеждой он носит дхоти (завязывающееся на поясе и достигающее лодыжек наподобие юбки), также не имеющее карманов. Теперь я знаю это наверняка, потому что когда мы останавливались в гостинице с Саи Бабой, моя жена иногда гладила в нашей комнате его одежды и дхоти. Хотя скептики, не изучив как следует предмет, уверяют, что он прячет в своей одежде вещи, чудесным образом являющиеся из ниоткуда, я знаю совершенно точно неосновательность этих утверждений.
С порога Баба направил на меня палец и спросил: «Вы привели свою жену?» Мне было приятно, что он помнит.
Он привел нас обоих в другую комнату и заговорил с Айрис о ее здоровье. Казалось, он точно знает, что у нее не в порядке и в чем причины недомогания. Он дал ей массу советов, а затем прежним способом извлек для нее из воздуха свой целительный пепел.
Я стоял рядом, внимательно наблюдая процедуру, потому что я все еще сомневался, не было ли это магией. Затем Саи Баба повернулся ко мне, улыбнулся, засучил рукав до локтя и помахал рукой под моим носом. Когда он повернул руку ладонью вверх, я ожидал увидеть обычный пепел, но ошибся. В его руке была его маленькая фотография с полным адресом ашрама. Фото выглядело так, будто только что вышло из лаборатории. Он вручил его мне, говоря:
