– Видная была девица. Не чета Милее. Нос задирала высоко, считала себя практически женой. Не ожидала, что Алонио променяет её на блёклую бытовичку. Но гордая – едва узнала, молча отправилась собирать свои вещи. За столько лет много вещей накопилось, пришлось службу доставки вызывать. Никос сунулся помочь, она глазами сверкнула – не лезь, мол, и ушла.
– Госпожа Миош могла затаить обиду? Отомстить?
– Обиду – вполне, а отомстить – сильно сомневаюсь. Та же порода, что и у Никоса: всё в лоб, пульсара за спиной не прячут. Высказаться в лицо могут, а заглазно не хулят. Хотя измена невесты сильно повлияла на Никоса, от его былого благоговения перед наставником не осталось и следа. До этого он слепо верил любому слову Алонио, после начал искать подвох в каждой фразе.
– Но он разделял отношение Алонио к природникам? – интересуюсь я.
– О да, – Керин совершенно успокаивается и вновь принимает благостный вид. – Алонио забрал мальчика сразу из академии и воспитывал должным образом. Однако Никос не оправдал ожиданий наставника. Алонио неоднократно сокрушался, что его помощник не обладает необходимой гибкостью, слишком прямолинеен.
– Врать не научился, – бросает Алан.
– Ну зачем же так грубо, – патер ёрзает в кресле. – Служитель Всевышнего обязан быть обходительным и…
– Лицемерным. Господин Керин, вы отдаёте себе отчёт, что из этого кабинета отправитесь в тюрьму? Клевета, к тому же злонамеренная, в Керизе считается преступлением. Когда вы с Алонио разрабатывали свой план, то нарушили Кодекс Совета Магов.
– Нет, – протестующе мотает головой патер. – Нет-нет! Я готов отвечать перед Верховным Собранием, но тюрьма?! Совет Магов никогда ранее не вмешивался в дела храмов!
– Так и храмы никогда не наглели настолько, чтобы натравливать людей на магов определённого дара, – в голосе Алана прорезается злость. – Вы присвоили себе функции Всевышнего, господин Керин. Вы и Алонио. Собирайтесь.
Сотрудники УМКи, вышедшие из портала, мне незнакомы. Когда Алан успел набрать сообщение? Хотя он постоянно, будто бы в волнении, теребил браслет связи. Надо запомнить!
Патер вжимается в кресло:
– Вы не имеете права!
– Имею. Господин Керин, вы арестованы за подстрекательство к противоправным действиям и разжигание ненависти между магами разных энергий. Просьба сдать все магические устройства. У вас есть право хранить молчание, право на защитника в суде и один вызов по вашему выбору до момента полной изоляции.
Сильные руки боевиков вздёргивают патера вверх и ставят на ноги. Браслет связи с его руки они снимают и кладут на стол. Красивое лицо Керина искажается гневом и страхом одновременно:
– Вам это так не сойдёт, Эрол! Собрание не позволит вам…
– А вам – позволит? – Алан яростно подаётся навстречу. – Подрывать доверие к храмам? Раньше мне и в голову не пришло бы, что служитель Всевышнего способен лгать, а теперь я не смогу пройти мимо храма, чтобы не вспомнить об этом! Уведите его!
Когда от портала остаётся лишь оранжевый след, Алан тихо выдыхает:
– Гневливость – грех. Помолиться, что ли, на пару с Никосом?
– Собрание действительно начнёт протестовать? – с беспокойством спрашиваю я.
– Не думаю, что возникнут какие-либо сложности. Там тридцать вполне разумных уважаемых патеров. Как и Совет Магов, по одиночке они ещё допустили бы ошибку, все вместе вряд ли. Беда в том, что понтифик постоянно давил на Собрание и тридцать голосов уступали одному.
Алан поднимает голову:
– Знаешь, что меня мучает каждый раз в такой ситуации? Как Коэн вытерпел четыре века, если я уже после ста лет готов сбежать куда подальше? Хоть в рядовые следователи, хоть во льды к уграм… Демонова ответственность, последствия любого поступка – и это при моём-то характере! Ну какой из меня архимаг, Лин?
– Отличный, – уверенно отвечаю я.
– Удивительная смесь лести, спеси и наглости этот секретарь-бухгалтер, – Алан садится на место Керина. – Посмотрим-ка, чем он здесь занимался… Лин! Иди сюда скорее!
Заглядываю через плечо и сначала ничего не понимаю. На экране визора в окошечке ввода пароля с невероятной скоростью меняются цифры и буквы.
– Что это?
– О! Это заклинание называется «Взломщик», его изобрели вместе с первыми визорами полторы тысячи лет назад. Практически сразу Совет Магов запретил его использование, наказание – десять лет общественно-полезных работ. Представляешь патера Керина на уборке улиц или подсобником на фабрике?
– Для патера не сделают исключения?
– Думаю, Собрание ещё и добавит что-либо от себя. Например, ремонт храмов… И когда наш добродетельный патер запустил Взломщика? Полчаса назад? – Алан смотрит на браслет. – Что-то не сходится. Сейчас половина первого, Алонио умер в восемь тридцать. Если Керин не знал о смерти понтифика, почему осмелел настолько, что уселся в его кресло и полез в его визор? А если ловко притворялся, почему запустил заклинание лишь спустя четыре часа?
Перевожу взгляд с центрального стола на столик в углу. Визор там поменьше и кресло пожёстче. Не нужно большого ума догадаться, где место хозяина кабинета, а где – его секретаря.
