– Эту я уже видел. Закрытый государственный архив, допуск с разрешения Совета Магов. Дневник учёного, создавшего вивернов.
Я подаюсь вперёд. Качество снимков прекрасное, учёный дотошно фиксировал каждый свой шаг. Подопытные люди в клетках постепенно меняются – перестраивается скелет, вытягиваются головы, безобразные горбы на спинах превращаются в крылья, ногти трансформируются в загнутые когти… Но гораздо страшнее смотреть, как в глазах жертв постепенно гаснет разум. К концу испытаний это настоящие чудовища, однако до современных вивернов они не дотягивают ни размерами, ни агрессией. Следующий шаг – огненное дыхание. Перестройка внутренних органов, неизбежные ошибки, погибающие в мучениях образцы, взорванные, выжженные изнутри.
– Всевышний, какое же изуверство, – шепчет Алан. – Второй раз смотрю, а мороз по коже. Лин, там дальше ещё годы экспериментов. Выведение самопроизводящихся особей, увеличение размеров втрое, преобразование кожи в броню и тому подобное.
– Надеюсь, под конец парочка вивернов выбралась и слопала своего мучителя, – выдавливаю я сквозь слёзы – на сей раз неподдельные.
– Нет, Лин, всё гораздо страшнее. Люди объявили войну природникам, создателя вивернов убили в первую очередь, а звери, которых перестали контролировать, выбрались на свободу. Представь, что творили в Керизе огромные плотоядные твари. Благодаря обилию пищи они ещё и начали активно размножаться…
От снимка, на котором среди дымящихся развалин дома разбросаны части человеческих тел, начинает мутить. Алан обнимает меня и прижимает к себе. Следующая папка – снежные угры. И опять – железные клетки, на сей раз покрытые инеем, посиневшие, окоченевшие тела, вскрытые образцы, перестроенные органы… Папок много. Выведение нэкров заставляет сердце сжаться. Изначально ручные питомцы при виде людей приветливо машут хвостами и норовят лизнуть. В конце эксперимента клетки крушат привычные нам свирепые звери с клыками в десять сонов. Нэкров и сейчас держат дома особо отчаянные, только погладить их – задача непростая: шкура напоминает острую тёрку, и кусаются они без предупреждения.
– Зачем?! – вырывается у меня.
– Человеческое любопытство, – пожимает плечами Алан. – Желание перестроить мир, приспособить его под свои нужды. Оживить легенду, вывести надёжного неубиваемого охранника.
– Животных жалко, – вздыхаю я. – Они не ожидали такого предательства и терпели боль, потому что доверяли людям.
– Со-ба-ки, – необычное слово Алан произносит медленно, по слогам. – Ещё были кош-ки. После войны их не осталось. Собственно, как и природников. Долгое время нельзя было даже упоминать природную магию… Ого, Лин! Гриф «Секретно. Только для Верховного Собрания». «Попытки разобрать седьмую башню приводят к ужасным последствиям. Исчезает нерукотворный образ Всевышнего. Патеры в этих храмах жалуются на утрату магии и невозможность благословлять». Резолюция понтифика Симо́на: «Оставить как есть и всечасно благодарить Всевышнего, что не лишил нас благодати за истребление чад Его праведных вместе с неправедными».
– Получается, Алонио знал, что мы не твари из Бездны?
– Думаю, он всё равно считал вас опасными, оттого и собирал доказательства преступлений природников в прошлом. Тут и обращение к Высшему Собранию присутствует, законченное.
Алан пробегает глазами текст и зачитывает вслух последний абзац:
«Надругательство, которому я сегодня подвергся, неопровержимо свидетельствует о скверне в душе каждого природного мага. Главная цель пастора – оградить от скверны свою паству. Наш священный долг в том, чтобы потребовать от Совета Магов решительных действий, а если они откажутся – самим отсечь гнилую ветвь! Братья мои, пока не поздно, пока исчадий Бездны десять, а не тысяча, сотни тысяч! Искореним зло в зародыше! Вспомним, что добро, истинное добро сопряжено с доблестью и отвагой! Я призываю вас на борьбу со злом ради победы во имя Всевышнего!»
– Какая замечательная речь, – меня передёргивает.
Это мы с мамой и Шедом – зло? Моя бабушка, которая занимается исключительно растениями? Тётя Рэнита? Лáндол и Лáйвен, получившие уже вторую государственную премию за вклад в развитие сельского хозяйства? Энис и Кевин? Младшая сестрёнка Кевина, что учится в школе? Десять природников. Исчадия Бездны? Искоренить зло – красивые слова, но практически Алонио призывал нас убить. С именем Всевышнего развеять в прах.
Я на самом деле могу отдать приказ умереть любому человеку в Керизе. Скрытно, на расстоянии. Но это же не значит, что я так поступлю! Алан прав: у каждого из нас есть внутренний ограничитель. Власть над собственными обидами, яростью, местью. Та, что выше любых законов. Совесть. А у Алонио этого ограничителя не было.
Потому Бездна так легко пробралась в его душу.
– Отличное доказательство преступного замысла, – Алан копирует документ на свой браслет. – Причём обрати внимание: кое-где попадаются секретарские правки с пометками. Теперь патеру Керину не притвориться несчастной жертвой: он разделял мысли понтифика и всячески потакал ему.
