– Не ори, Эрол, – Никос садится и ошалело смотрит на свою руку, затем снова на свою руку – ту, что валяется в луже крови в паре соненнов от нас. – Во имя Всевышнего, что произошло?!
– Отсроченное заклинание. Наш «добрый брат» подстраховался и решил убрать патера Люсена. Скорее всего затем, чтобы никто не узнал, каким на самом деле был настоящий план Алонио.
– План?..
– Я тебе расскажу. Только прежде давайте здесь приберёмся, пока у патера Люсена от ужаса не случился сердечный приступ.
– Нет-нет, сын мой, – твёрдо отзывается старичок, – я в полном порядке. Под конец моей жизни Всевышний удостоил меня стать свидетелем чуда!
– Никакое это не чудо, – с тоской оглядываю рваный подол и представляю выражение лица госпожи Шеус. – Обыкновенная природная магия. И вы, господин Люсен, тоже природник, очень слабенький. Восьмой уровень, не выше.
Скрываться дальше глупо, я выдала себя с головой. Только природник способен за секунду вырастить оторванную руку. Поэтому я открыто залечиваю обожжённые листья розы и щедро подпитываю магией фиалки. Герани на окне невредимы, но и им достаётся капелька энергии. Все природники любят цветы, недаром нас когда-то пренебрежительно называли «садовниками».
– Природник?! – Никос в замешательстве смотрит на старичка, затем переводит ошалелый взгляд на меня.
– Ну да, – усмехаюсь я. – Он природник, я природница. Вот мы, исчадия преисподней. Только заклинание на браслет связи поставил маг не природной, а божественной энергии. И маг этой же энергии убил Милею и изрезал ножом Алонио.
– Природник… – Никос обходит Люсена кругом. – Но он же патер! Он благословляет!
– Он маг двух энергий, – устало отвечаю я. – Алан – трёх, я – четырёх. Кстати, господин Никос, разрешите представиться: Алина Лаэ́ла Шэнон. Боевик, стихийник, универсал, природник и дочь Кайла Шэнона. Начинайте загонять меня обратно в Бездну.
В довершение я возвращаю себе собственную внешность. Люсьен кротко улыбается и поглаживает розу. Никос моргает раз, другой… Смотрит на Алана, который методично очищает комнату от крови и походя дотрагивается до моего подола. Ткань становится целой. Что значит опыт: я такого заклинания не знаю.
– Никос, руку на память оставить не хочешь? – невозмутимо интересуется Алан. – Или про запас?
– Юмор у тебя, Эрол…
– Алан. Или Ал.
Никос смотрит на него – и протягивает ладонь. Как раз ту, которую я только что вырастила:
– Ник.
– У меня стойкое чувство, что я вернулся в прошлое на пятьдесят лет назад, – хмыкает Алан. – В тот день я упустил шанс завоевать чудесную девушку, зато приобрёл лучшего друга. Предлагаю привести себя в порядок, а затем побеседовать где-нибудь в спокойной обстановке. И ещё совсем неплохо было бы перекусить.
– Да я сам страшно голодный: со вчерашнего вечера ни крошки, – вдруг очень просто сознаётся Ник. – Закажу доставку на четверых, брат Люсен тоже не обедал. Кто угодно может быть демонской тварью, но только не он.
И они с Аланом пожимают руки.
– Знаешь, я не удивлён, что Алонио оказался одержим, – задумчиво произносит Ник. – Он был слишком амбициозный и эгоистичный для патера. Люсен прав: вера – это в первую очередь любовь. Алонио никого не любил. Скажу крамольную вещь: вряд ли он любил и Всевышнего.
– Но ты ничего не говорил Собранию.
– Он мой наставник, Ал. И он хороший администратор. Как раз оттого, что патеры по своей природе мягкосердечны, важные вопросы обсуждаются неоправданно долго. Нельзя же кого-либо задеть, обидеть, ущемить в правах и тому подобное. Алонио проблемы решал быстро и все неприятные моменты брал на себя.
В мою сторону Ник старается не смотреть. Через окна гостиной второго этажа льётся солнце, и нас разделяет широкий солнечный луч. Вымытые распущенные волосы патера блестят, и лицо уже не кажется настолько строгим.
– Скрытность Алонио вышла ему боком. Он посвятил в свой план убийцу, а тот понял, какая это шикарная возможность для сведения счётов.
– Я, наверное, покажусь тебе тугодумом, – Ник ставит на стол пустую чашку из-под грофа. – Никак не вникну в этот план. Зачем понадобился Храм Семи Стихий?
– Усыпить бдительность Верховного Собрания. Чтобы потом Алонио смог заявить: вот видите, я пошёл им навстречу, и чем эти кровожадные твари мне отплатили!
– А почему он выбрал для демонстрации храм в Аури, а не в Закре?
– Аури всё же столица, и за последние полвека догнала и перегнала остальные города. Общественный резонанс был бы сильнее. К тому же – это только моё предположение, Ник, – Алонио боялся, что кто-нибудь из местных узнает ауру Люсена. Всё-таки этот уникальный патер прожил у него месяц. Откуда он вообще?
– Из Нэрдала. Не представляю, как Алонио узнал о его способностях!
