– Увести можно нэкра в ошейнике, – вспыхивает Ник. – Человеку Всевышний дал свободную волю. Когда Милея мне изменила, я был зол, очень зол. Неподобающий патеру грех. Но при чём здесь Алонио? Он же не Подчинением воспользовался, и Мия прекрасно понимала, что делает. И про Лиару знала, и про то, что Алонио не женился бы никогда. Думаешь, я избавился бы от Алонио и сразу забыл, что его постель Мия предпочла браку со мной? Я гордый, Ал, пусть это и грех. Объедки не подбираю.
– Сколько у тебя грехов, патер? – Алан иронично склоняет голову. – Слушай, а не было такого в истории Кериза, чтобы маг божественной энергии пошёл работать не в храм? Служить Всевышнему можно везде.
– Ты это серьёзно? – цепенеет Ник.
– Абсолютно. Составлю Собранию прошение: так, мол, и так, отдайте парня, пропадает. Тебе с твоим характером и следовательской жилкой в УМКе самое место. В Государственную Академию стихий в Аури тебя возьмут без конкурса, получишь диплом и поступишь… вон, хотя бы в особый отдел к Ани Шэнон. Твой уровень как раз тянет на золотой жетон. Вéка через три в Совет Магов войдёшь… Или ты надеешься стать понтификом?
– Не выберут меня, – угрюмо откликается Ник. – Молод, неопытен, гневлив. Сошлют куда-нибудь в храм на границе, буду там боевиков утешать.
– Вы не утешать будете, вы в бой полезете, – неведомая сила словно тянет меня за язык. – С благословением на виверна.
– Скажи ещё «неправда», – смеётся Алан. – И прибавь к своим грехам грех вранья. У тебя же на лбу написано, что ты первым сунешься туда, где опасно.
В этот момент раздаётся звонок, и Ник с облегчением хватается за браслет связи.
– Да, госпожа Ойлéн? Конечно, я вас встречу. Родители Милеи, – поясняет он нам. – Ал, помнишь, о чём я просил?
Алан складывает руки на груди, копируя типичный патерский жест. Пустая посуда отправляется обратным порталом в ресторан, и мы спускаемся вниз. По аллее к дому идут две пары, заплаканную женщину ведёт под руку рослый стихийник. За ними девушка-стихийница и крепкий плечистый боевик, очевидно, старшая сестра Милеи с мужем. Именно она заговаривает первая:
– Ник… – голос девушки срывается, по бледным щекам катятся слёзы. Она обнимает патера как хорошо знакомого человека. – Ник, я отдала бы свой дар, лишь бы это оказалось дурной шуткой!
Женщина подаётся вперёд и утыкается Нику в плечо:
– Я знала, что так и будет, – скороговоркой выпаливает она. – Ни к чему хорошему их связь не приведё-ё-ёт, – конец фразы глохнет в рыданиях.
Для сотрудников УМКи погибший человек – это новая загадка и преступник, которого следует поймать. Для близких это в первую очередь трагедия. Смотреть на родителей Милеи тяжело и стыдно. Глава семьи дожидается, пока Ник освободится, и крепко жмёт его руку. Затем он поднимает голову, и выражение удручённого лица моментально меняется.
– Господин Эрол?! – восклицает он с надеждой. – Вы лично занимаетесь расследованием?
– Да, – кивает Алан и косится на Ника.
– Обещайте мне, что вы накажете убийцу! – господин Ойлен сжимает кулаки до вспыхнувших голубых искр стихийной энергии. – Невзирая на причастность некоторых… лиц. Мы можем где-нибудь поговорить?
– Конечно, – Алан оглядывается на меня. – Вы не будете возражать, если к нашей беседе присоединиться госпожа Шэнон из отдела особого назначения?
– Разумеется, нет! – отец Милеи протягивает мне ладонь для рукопожатия. – Это даже хорошо… хорошо, что вы пригласили профессионалов.
В дом мы заходим все вместе, на втором этаже разделяемся. Мы с господином Ойленом направляемся в гостиную, остальных Ник ведёт в спальню погибшей.
– Вы не подумайте, что я меньше жены скорблю о дочери, – начинает Ойлен. – Только Мию не вернёшь, а мысль о том, что преступник уйдёт от ответственности, нестерпима. Желание отомстить – греховное чувство, при Нике я не сознался бы, но вы, господин Эрол, другое дело. Вы не испытываете пиетета перед высокопоставленными храмовниками.
– Я так понимаю, что вы считаете господина Алонио причастным к смерти дочери, – осторожно предполагает Алан.
– Если не прямо, то косвенно, – подтверждает Ойлен. – Моя Мия выросла чистой и доверчивой девочкой. Наивно полагала, что все служители Всевышнего похожи на Ника: целомудренные, порядочные, великодушные. Они встречались почти пять лет, господин Эрол, перед тем как обручились. Назначили день свадьбы… Ник – такой робкий мальчик: он Мию даже целовать не осмеливался. Это её и погубило.
Ойлен с яростью оглядывает мрачную обстановку гостиной.
– Говорят, нельзя ненавидеть ближнего своего. Да простит меня Всевышний, я ненавижу господина Алонио. Теперь вдвое больше, чем когда-либо. Он знал, что неотразим, он обольстил мою девочку, разбудил в ней чувственность – и всё это под маской духовного наставничества. После чего сделал из Мии безотказную постельную игрушку без каких-либо прав и перспектив. В этой самой гостиной, господин Эрол, год назад Алонио открыто смеялся надо мной. Позвал Мию и предложил выбрать – он или семья.
Мощный кулак с треском опускается на подлокотник:
