Впервые с тех пор, как я увидела его вчера вечером на пороге, мое отношение к Мэтью Сайферу слегка меняется к лучшему. Редко кто-то встает на мою сторону против Миранды. Мэтью улыбается мне, в его глазах пляшут озорные огоньки, и мне очень хочется последовать его совету. Особенно если учесть угрозу сестрицы остановиться погостить у меня. Наши энергии ужасно сочетаются в тесном пространстве. Я не удивлюсь, если к концу ее визита коттедж сгорит дотла.
– Увы. Селеста ужасно расстроится, если я отменю встречу, – говорю я в конце концов и не могу сдержать улыбку, когда Мэтью в притворном разочаровании надувает губы. – Однако твое предложение помочь все еще в силе? – спрашиваю я, чувствуя, как меня осеняет то ли гениальная, то ли безумная идея.
– Я сделаю все, что ты от меня потребуешь.
Он расплывается в улыбке.
Большего мне и не требуется. Я подхожу к столу, беру ручку, переворачиваю письмо сестры и пишу на обратной стороне влажной, пахнущей рыбой бумаги.
Я сворачиваю письмо и обматываю его ниткой из сушеных цветков бузины, пока бумага почти не скрывается из виду. Затем зажигаю серебристо-пепельную свечу, которую держу на столе, и заношу письмо над пламенем. Огонь белый, почти опаловый, и холодный. Уходит всего несколько секунд, а потом сверток вспыхивает и исчезает у меня в руке, как папиросная бумага.
– Ну вот, – говорю я, смиряясь с неизбежным. – Теперь их не остановить.
На самом деле иного выбора мне никто и не предлагал, но было что-то успокаивающее в том, чтобы тянуть с ответом.
– Ты всегда можешь передумать, – уверяет меня Мэтью.
– В этом нет необходимости. Я люблю это время года и все связанные с ним традиции. И теперь у меня есть ты – отличный повод не дать Миранде вторгнуться в мой настоящий дом.
– Значит, я могу остаться здесь? – радостно уточняет он. Я киваю. Его улыбка становится шире. – Я удивлен, – признается Мэтью. – Учитывая линию соли и руту под дверью моей спальни прошлой ночью, а также все разговоры об ипсвичской гостинице, как-то уже и не думал, что у меня есть шанс.
– Уж лучше напротив меня будет спать колдун из Тихоокеанских врат, чем придется принимать в гостях Миранду: это куда более пугающая перспектива, – признаюсь я.
Мэтью весело смеется, и я невольно улыбаюсь в ответ.
– Да и мой кот тебе доверяет… По крайней мере, это уже кое о чем говорит, – добавляю я.
Словно по сигналу, Мерлин принимается ласково тереться о ноги Мэтью. Я закатываю глаза при виде такой идиллии. Мэтью наклоняется и долго гладит его по голове.
Снаружи звучит еще один оглушительный всплеск воды. Я издаю раздраженный стон. Мэтью распахивает дверь и с усмешкой наклоняется за мокрой желтой запиской, прилипшей к входному коврику.
– А твоя сестра такая очаровашка, – ухмыляется Мэтью, комкая записку и зовя меня за собой прочь из коттеджа.
– Я рада, что мне придется иметь с ней дело не в одиночку, – признаю я уже на ходу.
– Невзирая на то, какая странная у тебя компания? – поддразнивает он.
– Да уж, очень странная, – смеюсь я.
Мой прежний страх перед Мэтью просто ничто по сравнению с ужасом, который испытает Миранда, узнав, что ее сестра-отшельница приютила мастера запрещенных искусств.
Трехэтажное поместье Гудвин, построенное из выцветшего красного кирпича и с едва заметным влиянием эпохи Тюдоров, возвышается на вершине большого холма. Оно принадлежит нашей семье с конца девятнадцатого века, и в нем больше окон и дымоходов, чем можно сосчитать. Лужайка по-прежнему выглядит идеально, несмотря на то что уже нескольких десятилетий за ней никто не ухаживает. За поместьем расстилается осенний Ипсвичский лес, а перед ним – сверкающий сине-черный океан.
Я открываю заднюю дверь, и мы заходим в темный безмолвный дом. В гостиной царит немного потусторонняя атмосфера, все диваны и подушки застелены белыми и серыми простынями.
– Нет ничего более странного, чем войти в место, когда-то полное смеха и жизни, и обнаружить, что там тихо.
Я озвучиваю эту мысль, прежде чем успеваю ее обдумать.
– Что ж, кому, как не ведьме пограничья, возвращать что-то к жизни, верно? – мягко замечает рядом со мной Мэтью.
Я тихо смеюсь.
– Если бы я только могла. Кроме того, разве это больше не по твоей части?
Он бросает на меня вопросительный взгляд, но качает головой.
– Магия теней не может создавать жизнь.
– Жаль, – бормочу я. Затем подхожу и начинаю срывать простыни с мебели. Через мгновение Мэтью присоединяется ко мне.
