Самайн у ведьмы пограничья полностью

– Моя мать посвятила себя мне и моим сестрам. Я не позволю тебе стоять здесь, в ее доме, и заявлять, что она якобы не смогла обучить ведьму. Мама была одной из тринадцати старейшин Атлантического ключа и одной из трех ведьм за всю историю ковена, которые действительно обладали какой-либо значительной силой. Свою она использовала, чтобы помогать людям. Каждая золотая ниточка счастья в этом городе связана с блюдом, которое она готовила в какой-то момент своей жизни.

Мэтью морщится. Его взгляд тверд и серьезен.

– Ты включаешь себя в это число? – тихо спрашивает он. От его тона у меня мурашки.

– Какое число? – растерянно переспрашиваю я. Мне хочется отвести от него взгляд, но я не могу.

– Трех ведьм за всю историю Атлантического ключа, кто обладает значительной силой. Считаешь ли ты себя одной из них? Считаешь ли ты себя могущественной? – спрашивает он почти яростно.

Ком застревает у меня в горле.

– Я хорошая целительница. Даже отличная, – говорю я.

Мэтью качает головой.

– Ответь на вопрос, Кейт, – настаивает он.

Это непростой вопрос. Сила имеет множество разных проявлений. Благодаря Сдерживанию ведьмы Атлантического ключа успешны в своем ремесле. Но большинство из нас практикуют мелкую и специализированную магию. Очень немногие смогли бы попытаться сделать что-то в больших масштабах. Миранда за все свои годы в качестве морской ведьмы так ни разу и не вызвала бурю. Но сильна ли она по сравнению с членами других ковенов? По сравнению с Мэтью, чья теневая магия настолько мощная, что от одного его присутствия увядают целые сады?

– Я умею больше, чем большинство ведьм в Атлантическом ключе, – говорю я. – За это мне стоит благодарить свою мать. Но нет, я не обладаю значительной силой. Не такой, как она. И не такой, как ты, судя по всему.

Рот Мэтью сжимается в тонкую линию, а глаза расширяются от ужаса и гнева.

– Ты ошибаешься, – говорит он, глядя в открытое окно на океан. – И тот факт, что твоя собственная мать позволила тебе так думать…

– Какое тебе до этого дело? – перебиваю я, и во мне закипает гнев. За считаные секунды мое тело бросает то в жар, то в холод.

Мэтью переводит взгляд на меня.

– То, обучена ли ты должным образом, важно для каждого члена каждого ковена. Это непростительно. Ты осталась беззащитной!

Он выглядит ошеломленным.

– Беззащитной? – У меня кружится голова. – Против чего?

Он открывает рот, но вдруг резко закрывает его. Какое-то время Мэтью глубоко дышит, но, похоже, все равно не может успокоиться. Когда же он наконец заговаривает, ему так же не по себе, как и мне, – даже больше.

– Против всего, чему ты стала открыта с того момента, как объявила себя ведьмой пограничья.

Воздух в комнате настолько насыщен нашими намерениями, что становится трудно дышать. Я сжимаю руки в кулаки, и что-то вокруг Мэтью искрит и потрескивает. Разворачиваюсь на каблуках и выхожу. Дверь за мной захлопывается. Не знаю, кто это был – Мэтью, ветер или я.

– Кем он себя возомнил? – шепчу я, ни к кому конкретно не обращаясь, пока поднимаюсь по лестнице на третий этаж.

С большим драматизмом, чем мне хотелось бы, я дергаю шнур. Складная потолочная лестница разворачивается с почти оглушительным грохотом. Я устало выдыхаю. Нельзя, чтобы этот дом наполнился слишком большим количеством негативных эмоций. Тогда мне ни за что не избавиться от них к Хеллоуину. Члены ковена начнут ссориться друг с другом после первого же коктейля. Я делаю несколько глубоких вдохов и закрываю глаза, позволяя гневу медленно отступать.

Лучше думать о других, более радостных вещах. Я представляю, как сижу над большой кастрюлей с бурлящей карамелью. Слушаю старую мамину пластинку с музыкой на Хеллоуин. Танцую с Селестой и Мирандой под песню Coolest Little Monster. Вдыхаю аромат пряных яблок, сахара и натуральных чистящих средств.

Меня охватывает долгожданное спокойствие. Я открываю глаза, делаю глубокий вдох и поднимаюсь по лестнице.

Сначала на чердаке темно, но я включаю лампу, и все помещение наполняется теплым оранжевым светом. Он озаряет старинную мебель, сундуки, набитые семейными сокровищами и всяким хламом, и десятки прочных картонных коробок. Пылинки танцуют в лучах солнца, что просачиваются через маленькое окошко, выходящее на море. В углу, где хранятся праздничные украшения, громоздится около двадцати коробок разного размера и формы. Внутри – бесконечные гирлянды с тыквами, оранжевые и фиолетовые огоньки, похожие на паутину салфетки, скатерти и самые разные тематические безделушки, которые только можно вообразить. Есть также коробки с более крупным и массивным декором, таким как чугунные котлы и металлические фонари в виде метел, которые мы выставляем вдоль подъездной дорожки.

– О боже, – шепчу я.

В порыве гнева совсем забыла, что это работа не для одного человека. В последний день сентября мы с мамой обычно сутки просто вытаскивали все эти коробки, чтобы первого октября сосредоточиться исключительно на украшении.