Он не отвечает, просто продолжает изучать мою руку. Его пальцы гладят мои костяшки, большой касается запястья. Кожа после магии, которая прошла через нее, стала особенно чувствительной, и от его прикосновения по руке пробегают мурашки.
– Чернила попадали на какие-либо другие части твоего тела? – внезапно спрашивает Мэтью.
Я быстро качаю головой.
– Ты клянешься? – настаивает он.
Я почти готова закатить глаза и соврать ему, что облизала книгу. Но сейчас не время для шуток. И я не хочу, чтобы этот костяной нож каким-то образом соприкасался с моим языком.
– Клянусь, – твердо повторяю я. Мэтью какое-то время всматривается в мое лицо, но наконец успокаивается.
– Хорошо, – говорит он. – Итак, теперь нам нужно выяснить, что твоя мать так отчаянно пыталась скрыть, раз даже прибегла к магии крови.
Я в замешательстве качаю головой.
– Она чуралась запрещенных ремесел даже больше, чем любой другой старейшина.
В глазах Мэтью появляется сочувствие. Он все еще держит меня за руку, но уже не так, как прежде. Нет, теперь моя ладонь лежит на его, наши пальцы почти переплелись.
Я нерешительно отстраняюсь. Он смотрит на свою руку и мягко раскрывает ее. Мерлин запрыгивает на стул и встревоженно теребит мое предплечье.
– Все в порядке, милый, – уверяю я, подхватывая его и поднося лицу, чтобы поцеловать в пушистую макушку. Он сразу же принимается громко мурлыкать. – Если книга действительно принадлежит моей матери, то, возможно, моя кровь откроет ее? Раньше я только прикоснулась к ней. Но крови не предлагала, – сообщаю я, почесывая Мерлину шейку.
– И слава богу! – невесело восклицает Мэтью. – Если бы ты отдала ей свою кровь, боюсь представить, что могло бы произойти.
– Это действительно так серьезно? Все-таки у нас с матерью общая кровь.
Мэтью качает головой.
– Гвэд так не работает. Кровь уникальна для каждого человека. Твоя попытка обойти заклинание ничем не отличалась бы от моей. Только кровь твоей матери может снять защиту.
Я хмурюсь. Это волшебство настолько чуждо всему, к чему я привыкла. Для меня и моих близких родословные непрерывны, это наш величайший источник силы.
– Но мамы больше нет, – напоминаю я.
– Вероятно, поэтому инфекция и не успела пойти дальше, – отвечает Мэтью. – Я едва улавливал окружающую книгу магию, пока не увидел надпись. Она слабая. Будь твоя мама жива и поддерживай она защиту, проклятие могло бы выесть тебя изнутри в течение часа.
Я вздрагиваю, внезапно понимая, почему Мэтью так торопился. И все же зачем моей матери обладать чем-то настолько ужасным? Что было внутри этой книги, почему нуждалось в такой усиленной защите?
– Если мы подождем достаточно долго, волшебство в конце концов исчезнет? – спрашиваю я.
– Проклятие? Может быть. Но не замок. Если у тебя нет знакомых, кто специализируется на снятии заклинаний, эта книга защищена навеки.
Ответ приходит ко мне почти сразу.
– Уинифред, – шепчу я.
– Прости? – переспрашивает Мэтью.
Я поворачиваюсь к нему.
– Уинифред Беннет. Она метамагическая ведьма ковена. Возможно, ей известно, как проникнуть в эту книгу. – Не знаю, почему я не подумала о ней раньше. – Я пойду к ней завтра. Она живет на ферме за городом. Они с моей матерью были близки, так что, возможно, Уинифред согласится встретиться со мной, – говорю я ему.
Он прищуривается, обдумывая услышанное.
– Мы пойдем вместе, если ты не против, – наконец говорит Мэтью и улыбается, когда я без колебаний соглашаюсь.
На самом деле после всего, что произошло сегодня вечером, я сама хочу, чтобы Мэтью был рядом. Не уверена, что моя встреча с Уинифред пройдет мирно. Та и в лучшие времена умела быть взбалмошной. Невозможно предсказать, как она поведет себя, если я приду к ней и обвиню свою мать в использовании запрещенной магии. Но, возможно, Уинифред совсем не удивится?
Я смотрю на обложку тома. Мне следовало сразу же узнать работу Уинифред по гравюрам на коже. Похожие орнаменты украшают мамину книгу рецептов, «Навигатор» Миранды, «Звездный атлас» Селесты и мой «Травник».
Уинифред – единственная ведьма в радиусе восьмисот миль, способная создать подобный предмет. Возможно, именно она и сотворила это проклятие. Возможно, моя бедная мать, в конце концов, ни в чем не виновата. Но в любом случае завтра я столкнусь с самой могущественной ведьмой в Атлантическом ключе. И мне понадобится вся поддержка, которой я только смогу заручиться.
Деревья вокруг меня густые, и влажный холодный воздух пропитан запахом разложения. Темно – то ли от сумерек, то ли от густого леса, даже не знаю. Я кладу руку на ближайший дуб, надеясь заземлиться, обрести чувство направления. Но когда моя ладонь касается гнилого ствола, он трескается и от него отваливаются куски. Почему-то стекла. Я быстро отпрыгиваю назад, чтобы увернуться от них. Осторожно обхожу развалившееся дерево и молюсь, чтобы мои босые ступни не порезались об осколки.
Я подхожу к другому дереву и снова пытаюсь заземлиться. Оно тоже разлетается вдребезги от моего прикосновения, и осколки с приглушенным звоном сыплются на лесную подстилку.
