Мое сердце начинает бешено колотиться. Если я не смогу соединиться с живым деревом, то никогда не найду выход из этого леса. Темнота вокруг меня становится все тяжелее, плотнее, она давит. Где-то в лесу издает протяжный крик сова – единственный признак присутствия другого живого существа. Очень хочется убежать, но я изо всех сил стараюсь двигаться размеренно, боясь потревожить прочие стекловидные деревья.
Иду, пока не натыкаюсь на черную реку, слишком широкую, чтобы ее можно было легко перепрыгнуть. При виде воды горло тут же пересыхает и меня охватывает сильная жажда. Я бегу к реке, падаю на колени на ее темном берегу и пытаюсь зачерпнуть в ладони немного влаги. Она ускользает из моих ладоней, как туман, и ее невозможно поймать. В горле саднит, жажда становится все отчаяннее. Я наклоняюсь, чтобы напиться прямо из реки, но поверхность воды будто уходит от меня. Я наклоняюсь еще дальше, мечтая о том, чтобы хоть одна капля влаги попала в растрескавшуюся пустыню в моем горле. Но тянусь слишком далеко и теряю равновесие, падая в черноту.
Вода врывается мне в уши и рот – желанный звук среди оглушительной тишины этого леса. Я не пытаюсь дышать: несмотря на то что нахожусь под водой, мои легкие принимают жидкость без малейшего протеста. Может быть, я наконец в безопасности? Эта мысль длится пол-удара сердца, прежде чем я вижу лица. Тысячи призраков поднимаются из глубины, раскрыв рты в безмолвном крике и уставившись на меня. Неожиданно я вижу среди них Маргарет Халливел. Ее призрачная фигура тянется ко мне. Я брыкаюсь и барахтаюсь, пытаясь выплыть обратно на поверхность, но ледяные пальцы хватают меня за лодыжку.
Я резко просыпаюсь и торопливо сбрасываю с ног одеяло. Лодыжку покалывает, как будто ее оцарапали невидимые ногти, но на коже нет никаких отметин. Тяжело дыша, я вглядываюсь в темноту своей спальни, почти ожидая, что призрачные фигуры последуют за мной в реальный мир. Но меня окружают только деревянные стены коттеджа. Я одна.
Когда Мэтью заходит на кухню, на моей чугунной сковороде как раз обжаривается картошка фри. Этим утром в коттедже светло и свежо. Все окна распахнуты настежь, приветствуя голубое небо без единого облачка и свежий воздух. На улице холодно, но солнечный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, дарит достаточно тепла, чтобы не замерзнуть.
– Присаживайся, – бросаю я через плечо Мэтью. – Завтрак почти готов.
В ответ слышу, как один из стульев скрипит по полу.
– Когда ты только успела все это приготовить? – ошеломленно спрашивает Мэтью. Стол уже уставлен блюдами. Омлет с пармезаном в сочетании с кетчупом с копченой паприкой; цитрусовый салат с коричным сиропом; яблочно-кофейный пирог, посыпанный сахарной пудрой и украшенный взбитым кленовым йогуртом; и, наконец, дымящийся хрустящий картофель с чесноком, зеленым и карамелизированным луком, его я как раз дожариваю. Ставлю готовый картофель на стол и наливаю две чашки черного кофе из френч-пресса.
– Я проснулась немного раньше обычного, – отвечаю я почти честно, посыпая кофе щепоткой кардамона. Мэтью с благодарностью принимает одну из кружек. – Нам нужен плотный завтрак. У нас впереди долгий день.
Он смотрит на меня, явно не веря своим ушам. Стол буквально ломится от разнообразных блюд, такое обильное пиршество не подходит только для двоих.
–
Избегаю встречаться с ним взглядом.
Я не спала с четырех утра, не в силах сомкнуть глаз после кошмара. Поэтому отправилась на кухню, чтобы приготовить что-нибудь на скорую руку в надежде снова погрузить себя в сон. Мой заботливый «Травник» сам по себе открылся на рецепте сонного пирога, но я проигнорировала это предложение. Свежезаваренный успокаивающий чай не помог, и в какой-то момент я обнаружила, что яростно замешиваю тесто, нарезаю яблоки, шинкую зелень и готовлю тыквенный хумус, а Мерлин спит у моих ног.
Я выкладываю ложку взбитого йогурта на кофейный бисквит и откусываю. Кислинка прекрасно сочетается с пряными яблоками, которыми начинен весь пирог. На миг даже удается позабыть обо всех этих страшных снах и таинственных книгах. Я делаю глоток кофе, позволяя кардамону перенести меня куда-нибудь далеко-далеко, и испускаю долгий, медленный вздох.
– Все в порядке? – спрашивает Мэтью, накладывая себе на тарелку яичницу.
– Просто морально готовлюсь, вот и все, – тихо отвечаю я, наблюдая, как от моей кружки поднимается пар.
– Она действительно такая пугающая?
Он хмурит брови. Я поднимаю на него глаза.
– Уинифред? Нет. И да, – признаю я. – Ты когда-нибудь общался с ведьмой, владеющей метамагией?
Он качает головой.
– Нет. В Тихоокеанских вратах таких практически не встретить. Продолжительность их жизни слишком мала.
Я киваю. Это чудо, что Уинифред прожила так долго. Предыдущая метамагическая ведьма Атлантического ключа не дотянула и до пятидесяти. В прочих ковенах хорошо если успевали отметить тридцать пять.
