– Я сама проверила этот список по архивам, – говорит Джинни. – Прежде в Атлантическом ключе всегда была ведьма пограничья.
– Смотри, – указываю я на ведьму, чье имя идет передо мной. – Маргарет сделала пометку: КЧВ.
Джинни кивает.
– Вот и я о том же подумала. Король, Что Внизу. Я искала дневники всех перечисленных здесь ведьм, но архивы мне их не отдают. – Она бросает угрюмый и обиженный взгляд на забитые книгами полки. – Тогда я проверила дневники других членов ковена, которые жили в то же время, что и Эбигейл Браун. Несколько человек написали о ее внезапной смерти. Этому предшествовали ужасные кошмары. Она все жаловалась своей матери на седовласого мужчину, который во сне преследовал ее по лесу.
– Король, Что Внизу, – вздрагиваю я. Джинни снова кивает.
– Очевидно, в прошлых поколениях он немало досаждал Атлантическому ключу.
– Я думала, он имеет влияние только на тех, кто заключает с ним сделки, – напоминаю я Джинни наш разговор в «Вороне и кроне».
– У него нет доступа к большинству живых существ. Обычно он властвует над мертвыми.
В конце ее предложения чувствуется невысказанное, но весьма явное
– Обычно? – упавшим голосом переспрашиваю я.
Джинни смотрит как-то неуверенно. Она открывает еще одну из старых книг на письменном столе и пробегает по ней глазами.
– Ну если верить записям свидетелей, несмотря на ограничения, он может взаимодействовать с… ведьмой пограничья.
Я плюхаюсь в одно из кожаных кресел.
– Конечно.
У меня вырывается горький смешок. Представляю, в каком ужасном положении оказались все эти жившие до меня женщины. И девочка – в случае с Эбигейл Браун: ей было всего четырнадцать, когда она умерла.
– Там нет никакой определенности, – спешит заверить Джинни. – Он связан законами бытия. Но ведьма пограничья подвергается большему риску из-за самой природы своих способностей и происхождения Короля, Что Внизу. Особенно сейчас, когда приближается Самайн и завеса ослабевает.
У меня перехватывает дыхание оттого, насколько ее слова похожи на предупреждение Маргарет Халливел.
– Насколько хуже все может стать? – спрашиваю я ее. Она непонимающе склоняет голову набок.
– Хуже?
– Что еще он может со мной сделать? Прошлой ночью на меня напали адские гончие. Есть ли что-то хуже этого?
Глаза Джинни расширяются, и она поспешно рисует в воздухе защитный знак.
– Натравить собак на живую душу? – Джинни в ужасе присвистывает. – Да он практически нарушил связующие его правила. И рискует навлечь на себя гнев природы. А значит, Король на грани отчаяния.
– Что ему вообще от меня нужно? – спрашиваю я.
– Могу только догадываться, – вздыхает Джинни.
– Ну так озвучь свои догадки, – мягко, но настойчиво подталкивает ее Мэтью.
Она берет другую книгу, блокнот и простирает над ним руки. Тот переворачивается на страницу посередине.
– Ведьма пограничья может быть его двойником по другую сторону завесы, как та первая знахарка, – говорит Джинни, просматривая свои записи. Она вынимает из волос воткнутую в них ручку и подчеркивает еще какое-то предложение. – Их взаимосвязанные силы поддерживают равновесие между землями живых и мертвых. Ведьма пограничья проводит души через завесу, и Король, Что Внизу, принимает их в свое королевство, чтобы они могли обрести вечный покой. Когда Грань в порядке и оба стража добросовестно исполняют свои обязанности, Король, Что Внизу, может ходить по миру живых от Самайна до Белтейна. Но, как мы видели, у тебя необычное ремесло.
– И по-видимому, я даже не практикуюсь должным образом, – добавляю я с горечью.
– Вероятно, Король, Что Внизу, ослаб от столь долгой работы в одиночку. Он собирается сделать тебя
– Но зачем приходить за мной сейчас? Мне почти тридцать один. Зачем было ждать столько времени?
Джинни пожимает плечами.
– Возможно, у него не было выбора. Его влияние в мире живых ограничено большую часть года, за исключением недель, предшествующих Белтейну и Самайну. И даже тогда он должен разумно расходовать силы. Или, может быть, до недавнего времени ты находилась под какой-то защитой?
Мама.
