Саша сидел в бункере и никак не реагировал на взрывающиеся над ним снаряды, хотя, как только сюда прибыл, часто вздрагивал, несмотря на то, что был в относительной безопасности. Человек быстро ко всему привыкает. Когда необходима помощь солдат в других точках соприкосновения, из города направляют военных на подмогу так, чтобы противник не видел, что отсюда ходит подкрепления. Так Майтанов попал в настоящий бой, из которого он вышел достойно, убив 3-х человек и захватив трофеи и личные вещи погибших, например, браслет с руки убитого. Как говорится, война кормит солдата не только едой.
Саша лениво лежал на матраце, положенном прямо на каменный пол, и дожидался, пока закончится обстрел, который производился почти что строго по расписанию, чтобы сразу пойти к «торговцам» разменять полученные трофеи на что-то ценное или приглянувшееся сердцу. Солдатам было очень скучно: интернет не ловил, в карты наигрались, спать не хотелось.
– Ну а у тебя как прошёл бой? – спросил у Кирилла Матросова Еремчук.
– Я, честно сказать, сначала обосрался, особенно когда пробегал от одного здания к другому через окоп и меня накрыло от взрыва снаряда, хуйнувшего настолько рядом, что меня аж землёй посыпало, как будто огромный котяра возится в песке, закапывая своё говно, – эмоционально говорил Кирилл.
– А ты ему не пробовал ответить, гранатой например.
– Нет, она у меня единственная выпала, я её потерял где-то и, надеюсь, кроме врагов она никого не задела.
– Я слышал, ты 5-х уложил? – спросил Вадим Костромской.
– Брешут, не было такого, только 3-х, да и то из засады с Кирей.
– Мы оба 5-х забрали – Вадим троих, я двух, – перебил Матросова Пушков. – Мы, когда забегали, помнишь, Еремчук, в то здание с наполовину обваленной синей потрёпанной как её… вывеской! Да, да, откуда пулемёты ссали постоянно, вот с нами зашло ещё человек 15 и пока отстреливались и поднимались по лестнице на 2-ой этаж, я с Кириллом поджидал их у заднего выхода и когда в проходе замаячили задницы, мы их тут же прихлопнули.
– А как вы…
– Услышали, они так громко топали по полу, что грех было не услышать.
– А вдруг наши?
– Так мы успели посмотреть на них перед тем, как палить. Так что завались-ка Вадим.
– Фигня, – сказал Костромской, – из засады и младенец уложит, а ты попробуй лоб в лоб перестрелять.
– Ну знаешь, если использовать вот эту штуку, – постукивал пальцем по виску Ахмед, – то не надо будет рисковать лишний раз и находится в невыгодной позиции.
– Это будет происходить не всегда, ты не сможешь точно предугадать, что сделает враг в той или иной ситуации, – начал заметно горячится Костромской.
– Дурака не сложно раскусить, – сказал Саша.
– Не всякий враг – дурак, нужно уважать своего противника, ненавидеть, но не презирать – это приведёт к твоему поражению, – сказал Еремчук.
– Это точно.
– В чём разница между презрением и ненавистью, если и то и другое дискредитирует человека? – спросил Кирилл Пушков.
– В том, что мы ненавидим равных нам по силе, а презираем недостойных нас, но не всегда слабые – слабые, так что с этим чувством надо поосторожнее.
– Чёт мы уходим в философскую хуйню, давайте поговорим о более приятных вещах – о бабах, – сказал Матросов.
– Ну ты и сука, конечно, нашёл, о чем говорить.
– Тварь, небось где-то осушил свой кувшин и нас раззадоривает.
– Ладно, ладно, не будем об этом базарить, раз вы не хотите.
– А всё уже, ты нас раззадорил, ты нас и успокаивай, заметь, я уже пол года баб не видел и могу их перепутать с смазливым мальчиком, – шутил Пушков.
– Ты про меня намекаешь, чтобы я…
– Нет, не намекаю, а прямо говорю, тут только ты у нас красавчик.
– Иди нахуй.
– Ну-ну, Киря, не обижайся ты.
– Хорошо, поговорили и хватит, а мне надо идти, – сказал Ахметов, встал с койки, взяв автомат, собираясь уходить.
– Куда?
– На дежурство.
– Так ведь… а, да, точно, обстрел прекратился, получается, Женёк, нужно собираться.
– Ага, – только сказал Еремчук и вместе со всеми начал копаться в сумке, хранившей личные вещи. Из сумок солдаты доставали предметы, которые можно было продать торговцам – так называли людей, покупающих и продающих предметы в военной зоне. Они не были причастны ни к одному лагерю, имели связи и с теми, и с теми, за что купцов презирали, но услугами не прекращали пользоваться. Старшие военнослужащие брали налог с своих подчиненных на возможность сбывать товар. Армия – целое мини-государство, в котором действуют точно такие же законы и порядки, как и в обычном гражданском обществе, только армия выглядит гротескной моделью общества, поэтому на его примере проще понять, как оно функционируют, так выпячивая свои сильные и слабые стороны (здесь у меня были придуманы две ублюдские метафоры про Иисуса, исцеляющего двух слепцов, и морковку, но они настолько сильно мне нравятся, насколько, впрочем, и глупы, что я не могу это не отметить и написать).
