Самое интересное, что мои чары никогда не действовали на него. Именно поэтому Дьявол, отличаясь от остальных мужчин, реагирующих как чуткий музыкальный инструмент на пальцы умелого игрока, вызывал у меня бурю эмоций, кураж охотника, досаду от того, что не получаешь желаемое.
Если бы он ответил мне взаимностью, все было бы проще. Я бы удовлетворила каприз, тут же успокоилась, быстро охладела… и, возможно, ничего бы другого – из огромной цепочки событий, им спровоцированной, – не произошло.
Я была благодарна ему за все, что он сделал. Даже если мне было больно. Я, действительно, творец своей Вселенной – и что чувствовать, я тоже сама выбираю.
– Помнишь, я сказала, что если я захочу захватить мир, я позову тебя партнером?
Я положила кисти рук ему на грудь, поверх сложного воротника плаща, а он по-прежнему держал меня за щеки, оставаясь близко, почти касаясь носом моего носа.
– Помню, – отозвался он, выдыхая слова в мой приоткрытый рот.
– Помнишь, что ты ответил?
Он на мгновение замешкался.
– Помню, – без единой эмоции молвил Дьявол.
Он солгал… Я на секунду закрыла глаза. Зато я помню.
– Ну так вот, я зову тебя сейчас. Давай захватим мир, он будет только нашим. Для нас двоих. Я люблю тебя, Джозеф.
Его ладони дрогнули, но выражение лица осталось непроницаемо безразличным.
Как глупо… Я отвернулась и отступила на шаг назад, убирая руки с его груди, однако Дьявол развернул меня к себе почти силой, заглядывая в глаза, и кровь вновь застучала в висках – уже от подкрадывающегося ощущения опасности.
– Это не то, что тебе нужно, – выпалил он. – Забери свои слова назад.
Странное утверждение…
– Зачем? Я не хочу.
Я по инерции пятилась, и в один миг вдруг осознала, что позади нет земли – лишь пустота обрыва, отвесного каменного склона. Я невольно вцепилась в плечи Джозефа, чтобы удержать равновесие, и мы замерли на краю площадки: я – спиной к чудному виду на долину, он – лицом ко мне, оставаясь единственным моим спасением.
– Ты думаешь, я всегда делаю то, что хочу? – шепотом произнес Дьявол.
Прежде чем ощущение дежавю накрыло оглушающей волной, он толкнул меня.
Я проснулась в слезах, от собственного вопля, с ощущением его последнего прикосновения на груди в момент, когда он столкнул меня с обрыва.
========== 14 ==========
Когда что-то не ладилось, я вязала веревки. Настроение с самого утра было паршивое, и дурной сон никак не шел из головы. Если мое подсознание так интерпретировало последние события – а я никогда не трактовала сны буквально, – то мне стоит задуматься.
Я не чувствовала поддержку и опору в Дьяволе. Я как будто была готова к прощанию – или его отвержению. Я, в конце концов, сожгла его книги… У него был повод на меня злиться.
Йонас жалобно вскрикивал от некоторых манипуляций – он был моей безропотной моделью, на которой я плела узлы из синтетической красной веревки. Изначально он относился к шибари с подозрением, даже ужасом, однако после позитивного подкрепления в виде реакции его подписчиков на фото и видео, соглашался более охотно.
Я подвешивала цыгана в конюшне, где можно было беспрепятственно забрасывать веревки на балки. Он был в одежде – штанах и рубашке, – но босой, и его позы, фиксируемые мной, были скорее не эротическими, а акробатическими.
Когда тело юноши, опутанное красной веревкой, резко опустилось, а тот взвизгнул от неожиданности, я в очередной раз успела поймать трос, выравнивая положение. Петля с неудачным узлом соскользнула с поперечного бруса под потолком в непредусмотренный момент… Я чертыхнулась, удерживая перевернутого вниз головой Йонаса, а тот зажмурился, и красное от притока крови лицо выражало крайнюю степень дискомфорта.
– Я бы порекомендовал использовать другой узел, – с усмешкой в голосе обратился ко мне странствующий архитектор.
Он, судя по ироничному замечанию, наблюдал за нами уже достаточно долго, скрестив руки на груди, прислонившись к вертикальной опоре.
– Какой? – выдохнула я, прилагая усилие, чтобы удержать конец веревки и не дать цыгану шлепнуться на землю.
Мда… Уже не похоже на забавную игру.
– Прямой, плоский, восьмерка, – перечислял мужчина в маске, – штык с двумя шлагами, рыбацкий штык, стопорный и рифовый узел; удавка, затягивающаяся удавка, португальский булинь, улучшенный кинжальный узел, фламандская петля, фламандский узел…
Йонас хотел было что-то сказать, но я его опередила.
– Мой узел называется «Цыган-все-стерпит». Да, мсье архитектор, кажется, нам с вами будет о чем поговорить…
Уже четверть часа спустя под руководством Анжа я повторила затейливый маневр, подвешивая тушку Йонаса под потолком конюшни, опутанного красной сетью узора. Юный цыган потел, пыхтел, но не перечил, и на каждый мой вопрос о его самочувствии, сопровождаемый поглаживанием по влажным волосам или другой части тела, до которой было удобно достать, я получала благоприятный ответ.
Еще полчаса спустя, когда мы отпустили обалдевшего Йонаса, побывавшего в сабспейсе, умываться, гость показывал – уже на мне – некоторые приемы, на которые я доселе не обращала внимания.
