– Мама! Почему же ты не сказала нам, что мы можем летать? – спросил Крякву утенок. – Это так хорошо! А как далеко, как много всего видно сверху!
– Что еще придумал! – закрякала Кряква. – Пусть летают другие, тебе незачем летать. Сколько уток в полетах разбилось о провода, сколько попало в когти соколу! Сколько окоченело в осенних буранах! Тебе что, хочется пропасть, как они?
– Нет, не хочется, – ответил утенок. – Я боюсь сокола, а когда ты говоришь об осеннем буране, мне становится холодно.
– То-то!.. – довольная, прокрякала Кряква. – вам лететь некуда: все мы, утки с городских прудов, зимуем в теплом доме.
Поздней осенью облетела листва с деревьев. Цветы завяли, их стебли почернели и согнулись до земли. Вода в пруду стала темной и холодной как лед. Солнышко светило ярко, но совсем не грело. В один из таких дней к пруду снова подъехал автомобиль. Двое рабочих вытащили из кузова легкую лодку и большой сачок на длинной палке. Они спустили лодку на воду, сели в нее и поплыли на середину пруда, к мостику.
– Слушайте, – сказала Кряква, обращаясь к утятам. – Я объясню, что надо сейчас делать. Как только люди протянут к вам эту сетку на длинной палке, забирайтесь в нее и сидите там смирно, не бойтесь. Это не очень приятно, но необходимо, чтобы попасть в теплый дом.
Лодка подплывала ближе и ближе. Утята посмотрели на мать Крякву, на отца Селезня и вдруг ринулись в воздух.
– Куда вы?! Куда?! – кричала Кряква. – Смотрите, что надо делать.
С этими словами она важно вошла в подставленный сачок, к ней туда же забрался Селезень. Сквозь сетку они смотрели на своих детей, круживших в прозрачном небе, и жалели, жалели их.
Рабочие посадили Крякву и Селезня в клетку, поставили ее в автомобиль. Они не спешили отъезжать, все смотрели на семерых утят. А те продолжали кружиться над прудом. Круги становились шире, выше. Наконец стайка исчезла в синем солнечном просторе.
Жило-было мыло. Оно стирало белье. Приходилось и другой работой заниматься – весной и осенью мыть рамы, например.
Однажды собралась большая стирка. Белье лежало в двух больших узлах. Мыло старалось вовсю. Уже целый таз чистого белья был отправлен сушиться на чердак. И вот во время такой работы в углу корыта вдруг стал дуться мыльный пузырь. Дулся, дулся, надулся и полетел к открытому окошку.
Был ветерок. Мыльный пузырь, важно покачиваясь, поплыл по воздуху. Долго он так плавал, всем показывал свои прозрачные бока, на которых отражались зеленые деревья и солнце. Когда пузырю надоело летать, он направился к электрическому фонарю.
– Слушай-ка! – сказал мыльный пузырь лампочке. – Освободи место под абажуром. Со мной фонарь будет красивее.
– Ты же не умеешь светить, – ответила лампочка. – А потом, ты подумал об электрическом токе? Когда он побежит внутри тебя, ты сгоришь.
Мыльный пузырь ничего не понял из объяснения. Но решил, что лучше не связываться с таким опасным делом. В это время облака закрыли солнце. Потемнело, похолодало. Пузырь испугался и стал думать, куда бы ему спрятаться, пока солнышко за облаками. Он начал метаться: то опускался почти до травы, то взлетал до самых крыш.
– Вы что-то потеряли? – услышал он вдруг голос.
Пузырь увидел за стеклом окна куклу в капроновом платье. Это она спрашивала его.
Мыльный пузырь не мог признаться такой красавице в том, что ему страшно, и он ответил:
– Я ищу родственников. Вы не знаете, где они?
– Ах, это ужасно – потерять родственников! – прошептала кукла.
Ее глаза закрылись: у красавицы был обморок.
Пузырь повертелся у окна, потыкался своей легкой головой в стекло и полетел дальше.
«Да, конечно, мне надо найти родственников, – думал он. – С ними будет не так страшно. Но кто мои родственники?» Как пузырь ни старался, вспомнить этого он не мог. Удивляться тут нечему: голова у него была абсолютно пустая.
Во дворе на кончике лавки сидел пушистый котенок.
«Это, верно, мой брат», – подумал мыльный пузырь и подлетел к котенку.
– Нет-нет! – промяукал котенок. – Мы не родные. Я нашу семью знаю.
Пузырь направился к георгинам, которые росли на клумбе.
– Наша родня вся тут, – ответил самый большой цветок.
Мыльный пузырь от огорчения заплакал. По его тонким круглым щекам покатились две слезы. А может, это были не слёзы. Может быть, на пузырь упали две дождевые капли. Облака в это время сгустились в тучи, пока еще тихо, но грозно заворчал гром.
– Что же мне делать? Где же мои родственники?! – закричал в отчаянии пузырь.
– Я знаю твоих родственников, – донесся до мыльного пузыря скрипучий голос. Это говорила деревянная бельевая прищепка, которая висела на веревке между столбами. – Видишь открытое окно? Пока его не захлопнул ветер, лети туда. А там уж кого-нибудь спросишь, где лежит кусок мыла.
Мыльный пузырь что было сил помчался к окну. Он так напрягся, что даже вытянулся в колбаску. В комнате было тихо, тепло. Страх у пузыря прошел, и он громко крикнул:
– Где тут живет мыло? Пусть поспешит встретить своего сына.
– Сыночек! – донесся в ответ усталый голос. – Иди скорее, я обниму тебя.
