Я воззрился на брата с изумлением. Да что с ним такое?
– Ты так удивился, словно заговорило колесо нашей телеги, – буркнул Костя. – Что, не ожидал? Думаешь, я не знаю, что ты считаешь меня лишь непутевым братцем!
– Я так не считаю!
– Еще как считаешь. Впрочем… я и правда виноват. Я знаю, что виноват. И что из-за меня ты отправился в тайгу.
– Мы не будем об этом говорить, – угрюмо припечатал я.
Но Костя снова удивил.
– Еще как будем! – рявкнул он.
Я глянул на брата со смесью удивления, злости и почему-то веселья. Да уж, неожиданно…
– Ты всегда решаешь, что мне делать и говорить, решаешь, как жить! – заорал Костя. – И не замечаешь, что я давно повзрослел! И что всё, всё, чего я хотел, – это быть похожим на тебя! Не на отца или деда, а на тебя!
Он осекся, замолчал. На бледных щеках брата вспыхнули два ярких пятна.
– И в те ужасные долги я влез лишь потому, что мечтал помочь тебе. Всё представлял, как разбогатею, и ты наконец увидишь… поймешь… А! – Он с силой стукнул кулаком по сидению. – Дурак я, конечно.
Я молчал, глядя на парня, который вдруг показался незнакомцем. А ведь брат и правда повзрослел. Всё еще худой и гибкий, но это уже не подростковая угловатость, а стройность молодого мужчины. Хорошее питание, дисциплина и физические упражнения, на которых я настаивал, пошли Косте на пользу – его тело окрепло и закалилось. Лицо стало мужественным и резким, приобретя завершенность. И сквозь миловидные черты мачехи теперь ясно просматривается насмешливый дедовский прищур.
– Ты всегда был моим идеалом, – отвернувшись к окну, глухо сказал брат. – И то, какой ты вернулся… Я не мог смотреть на тебя. Потом на нас свалилось богатство, но я видел, что даже оно не особо-то тебя радует. А потом появилась эта девушка. Дарья кое-что рассказала о ней.
– Дарья слишком много болтает…
– Она не смогла устоять перед моим обаянием, – хмыкнул брат, слегка виновато покосившись на меня. – Все из-за этой девушки. Из-за нее ты такой! Конечно, я этого решительно не понимаю. Убиваться из-за какой-то девчонки! И это меня считают неразумным… да этих девчонок полно! А молодая Печорская, кстати, не так уж и хороша, еще и с веснушками… Но, похоже, тебе она и правда нравится. Так что… Я решил, что твое дурное настроение надо исправить.
Исправить? Что?
Страх внезапно сжал сердце. Я начал вставать, даже не понимая, чего так испугался.
– Ты говоришь о Катерине… что ты сделал? Немедленно, отвечай, что ты сделал! Константин!
– Да ничего особенного! Зная твою порядочность, ты так и будешь ходить вокруг этой девчонки, не решаясь просто сделать как хочется! Пока не станет слишком поздно!
– Что?
– А то! Женщинам лучше вовсе не давать время на раздумья, знаешь ли!
– А ты у нас, выходит, знаток женщин!
– Да поболее твоего! – буркнул Костя, а я не сдержался.
– Немедленно отвечай, что еще ты натворил!
– Да ничего страшного, не надо так орать… Подумаешь… украл.
– Что? – опешил я.
– А то! Ты для такого непотребства слишком благороден! А вот я в семье паршивая овца, так что с меня спрос невелик! Да, украл! И между прочим, вовремя! Сегодня ночью Печорские намеревались покинуть Петербург! Так что не ори и скажи мне спасибо!
Собрались уехать? Украл?
Брат выглядел одновременно виноватым и довольным. Я с размаха сел обратно на бархатные подушки.
– Где она?
– Мы почти на месте. Я не рискнул везти девчонку в наш дом, все-таки чем меньше свидетелей, тем лучше… мало ли как оно пойдет… – Он подмигнул, снова становясь похожим на кота.
– Каких еще свидетелей! Что пойдет? – взвился я. – Костя!
Но тут карета дрогнула и остановилась.
– Приехали! – Брат живо выскочил из кареты, ловко увернувшись от моего подзатыльника. Я торопливо выбрался следом, прихватив трость. Сияющий огнями центр столицы остался за снежными завалами, вокруг расстилалась окраина. Уличных фонарей здесь не было, лишь в редких домах кое-где теплился в окнах огонь. Под заснеженной липой стоял покосившийся одноэтажный дом – совершенно темный и мертвый на вид.
– Ты привез Катю… сюда? – ужаснулся я.
– Ну не к нам же тащить! Надо было обмануть слежку…
Я запнулся и резко обернулся.
– Слежку? Какого черта! Что еще ты мне не сказал?
– Может, это лишь показалось… – Брат явно смутился. – Померещилось, что за девчонкой наблюдал не я один… Но я могу ошибаться!
Я с силой потер глаза. Ладно. Сначала надо вытащить Катерину из этих развалин, а потом уже врезать братцу. Я устремился к темной, покосившейся двери.
– Днем здесь все выглядело не так мрачно, даже мило… – бубнил тот за спиной. – К тому же я оставил внутри лампу и печку… Чтобы она не замерзла, связанная…
Я споткнулся на ровном месте.
– Ты ее еще и связал? А потом оставил в этой дыре одну?
Я с силой сжал кулаки, умоляя небеса подарить мне хоть каплю сдержанности.
– Так она могла удрать, если не связал бы. Эй, да подумаешь, ничего с ней не случится… Но лучше поторопимся, – быстро добавил паршивец, увидев мой бешеный взгляд.
С этим я был согласен. Одна мысль о том, что Катя сидит внутри связанная, замерзшая, перепуганная, – сводила с ума!