Я с силой дернул створку, влетел внутрь темного затхлого помещения… И едва успел пригнуться, чтобы не получить в лицо струю тухлых помоев! Следом полетело и ведро, угодившее прямиком в Костю! А потом меня с силой толкнули, так что я зашатался, пытаясь удержать равновесие, а на голову брата обрушился новый горшок!
– Катя, стой! – выкрикнул я. – Остановись! Мы не причиним тебе вреда!
– Дмитрий Александрович? – изумилась она, а потом увидела Костю. – Мерзавец! – взвилась девушка. Глаза привыкли к полумраку, и я рассмотрел скудную обстановку дома – стол, лавку, какой-то сундук, масляную лампу с чахлым огоньком, еле теплую печку в углу, обрывки веревок, разорванных об острый железный угол и саму пленницу. Слегка растрепанную, испачканную сажей печки и чертовски злую.
– О, а я, кажется, понял, – во все глаза рассматривая Катерину, радостно провозгласил брат. Потер ушибленную скулу. – Понял, почему она тебе нравится!
– Негодяй! – Девушка подхватила еще один горшок, намереваясь метнуть в обидчика.
– Но-но, попрошу! – Костя ловко увернулся от снаряда. – Я, между прочим, могу тоже что-нибудь кинуть! В отличие от моего брата, я к вам, госпожа, никаких нежных чувств не питаю! К счастью!
– Брата? Точно! А я-то думаю, почему лицо мерзавца показалось знакомым! Я видела портрет! Но там он выглядел приличным человеком, а оказался… – Катерина запнулась, остановилась, сдула со лба пушистую темную прядь и посмотрела на Костю, потом на меня. – Нежных чувств? – повторила она и замолчала. Потом решительно вздернула подбородок, сверкая глазами. – Немедленно объяснитесь!
– Да что тут объяснять! – буркнул Костя, благоразумно отступая в угол. – Я не хочу, чтобы мой брат снова сходил с ума, разыскивая вас! И не позволю покинуть Петербург, пока вы не поговорите и всё не выясните! Спокойно!
Катя вскинула руку с какой-то битой тарелкой, но вдруг остановилась. И медленно обернулась на меня.
– Выходит, это правда… Я не ошиблась. Мы с вами были знакомы.
Я кивнул, опасаясь своего предательски хриплого голоса. Катя вздохнула и села на краешек грубо обструганной лавки возле мутного окна, за которым медленно таял короткий зимний день.
– Значит, то, что я забыла… тот, кого забыла, – это вы, – тихо проговорила она. – И… это ведь было не просто знакомство?
– Не просто, – сипло подтвердил я.
– Я так и думала. – Некоторое время она сидела, рассматривая грязноватый пол.
Потом спрошу у братца, что это за дом и почему он не мог найти что-нибудь почище. Катя подняла голову.
– Когда я увидела вас на приеме я княгини Ольги, мне показалось, что я тону, Дмитрий Александрович. Когда мне было шесть лет, я угодила в трясину…
– Хизер едва успела тебя спасти, – тихо закончил я, и она прижала ладонь к губам.
– Вы знаете даже это… – едва слышно прошептала она. – Выходит, вы были по-настоящему мне дороги, раз я рассказала. Вы правы. Рядом с вами я снова ощутила, что земля уходит из-под ног. Что больше нет опоры. Что всё исчезает… это было так странно. И страшно. А еще… больно. Я не понимала, что происходит, но мне было больно смотреть на вас. И не смотреть – тоже. Я спрашивала у Елизаветы Андреевны, но она лишь сказала, что вернуть утраченное, – не в ее власти. На это она не способна. Я не сразу поняла, что она имеет в виду.
Катерина поднялась и сделала шаг в мою сторону. Я стоял, боясь пошевелиться. И не в силах отвести от нее взгляд.
– А потом все-таки поняла. Она говорила о чувствах. Я что-то чувствовала к вам… но утратила это. И осталась лишь боль. Лишь пустота.
Вероятно, мое лицо изменилось, потому что в глазах Кати мелькнуло сочувствие. А я отшатнулся. Меньше всего я хотел, чтобы она жалела меня!
– Мне жаль, Дмитрий Александрович. Но я не помню того, что между нами было. Не помню и не чувствую…
– Дим… – внезапно позвал стоящий у окна Костя. Я едва его услышал. Вся моя суть сосредоточилась на словах девушки. Таких ранящих…
– Я понимаю, – хрипло произнес я. – Но мы могли бы попытаться… вернуть твою память. Могли бы просто… пообщаться.
– Боюсь, это будет слишком болезненно для нас обоих. Вы станете ждать того, чего я не могу предложить… А я буду мучиться от этого понимания…
– Дима! – заорал вдруг Костя, и мое чувство опасности наконец очнулось. И тоже завопило, вторя брату! Я обернулся, безотчетно закрывая спиной Катю и пытаясь понять, что произошло.
Ответ не заставил себя ждать. Дверь буквально отлетела, впуская хмурых парней.
– Все в сборе, вот так везение! – со злым весельем произнес Григорий Туров. За его спиной маячили братья и еще один человек – в низко надвинутом на глаза капюшоне черного плаща. Григорий скользнул взглядом по мне и Косте, остановился на девушке.
– Екатерина Юрьевна, и вы здесь. Вам лучше выйти. Наш человек отвезет вас домой.
– Никуда я не поеду с вашим человеком, – высокомерно отозвалась девушка, и в ее голосе на миг прорезались властные нотки Елизаветы Андреевны. – По какому праву вы врываетесь без приглашения?
– Нам не нужно приглашение, – с той же усмешкой уронил Григорий. – Ну как знаете, Катерина, дело ваше.