Если ломается станок или агрегат, буквально через несколько минут ими начинают заниматься ремонтные бригады. Работники не отправляются сами за новыми орудиями, потому что их быстро к ним доставляют. Впрочем, случается такое довольно редко, и машины выходят из строя тоже нечасто, потому что каждый используемый в цеху механизм регулярно очищается и ремонтируется. Замена оборудования не вызывает перебоя в работе. В каждом подразделении есть специальные склады запасных механизмов и инвентаря. Прежде у нас были огромные складские помещения, и рабочие стояли в очереди у раздаточных окон и брали все необходимое для работы. Совершенно непроизводительное расходование рабочего времени. Нередко случалось, что на получение тридцатицентового инвентаря уходило время, по стоимости равное 25 центам. По этой причине мы убрали центральный склад оборудования: ведь работнику невозможно платить высокую зарплату, если он будет простаивать в ожидании. Как и нельзя в подобных обстоятельствах по-настоящему помогать обществу.
Если человек наклоняется к полу, чтобы поднять упавшую деталь, он тратит время понапрасну. Потому все нужное для производства поставляется ему таким образом, чтобы оно располагалось на высоте пояса.
Наша организация управления, по сути, не является системой. Она заключена в разумных способах производства и в правильной комбинации рабочих процессов. От людей мы ожидаем только исполнения их трудовых обязанностей. Их суть – в труде, всегда соответствующем той норме, которую может выполнить рабочий за восемь часов и без чрезмерного утомления. Работнику хорошо платят, и он хорошо трудится. Если руководство оказывается проблематичным, то причина – в неудовлетворительной организации труда.
Разумеется, если на сотрудников оказывается вредное влияние или они выполняют чужие приказы, снижающие их производительность, разумное управление неосуществимо, а значит, становятся невозможными ни высокая оплата труда, ни низкая цена изделий. Принцип высокой зарплаты оказывается нереализуемым.
Для того чтобы предупредить остановку работы, критичную для предприятия, несколько лет назад мы открыли завод, названный Фордзоном и ставший ныне сердцем нашей компании. Четыре года тому он располагал доменной печью, рядом цехов и приблизительно тремя тысячами работников. Мы увеличили его территорию и присоединили пару зданий, где в период войны выпускались для правительства маленькие быстроходные суденышки для преследования субмарин. Сегодня заводу принадлежит более тысячи акров, практически на милю он тянется вдоль реки, и на нем трудятся более 70 тысяч человек.
Мы не намереваемся возводить множество крупных предприятий. Мы считаем, что обычные заводы тоже делают важное дело, и в этом направлении мы уже провели ряд интересных исследований. Однако на «Фордзоне» перерабатывается сырьевой ресурс, и потому, чтобы исключить лишнюю транспортировку, мы обустроили вокруг складов сборочные цеха, где монтируются тяжелые механические орудия, к примеру, моторы и всевозможные тракторы.
Создавая «Фордзон», мы руководствовались соображениями дорожно-транспортного плана. Река Руж небольшая, что не помешало нам задействовать ее энергию практически на всем протяжении. Сейчас ее русло мы углубили, так что пароходы Больших озер и не слишком габаритные океанские транспорты способны заходить в наши доки. Чтобы обеспечить им свободу маневра, мы вырыли огромный бассейн, где они имеют возможность спокойно разворачиваться. Таким образом предприятие связано с водным транспортом, и суда, груженые рудой и лесом, способны от наших шахт и лесов, находящихся в Верхнем Мичигане, добираться прямо до завода. Тут же заканчивается и наша железная дорога Детройт – Толедо – Айронтон. Она ведет к нашим угольным шахтам и пересекает девять основных железнодорожных линий. Потому мы в состоянии не только доставлять на Фордзоновский завод весь необходимый материал, исключая при этом перегрузку, но и готовые детали автомобилей можем направить в любой уголок мира непосредственно с предприятия.
От людей мы ожидаем только выполнения их трудовых обязанностей. Их суть – в труде без чрезмерного утомления.
Открывая «Фордзон», мы хотели упростить доставку сырья и продукции. Основной центр наших транспортных коммуникаций мы называем Главной линией. Это железобетонное сооружение 40 футов высотой и 3/4 мили длиной, где проходят пять железнодорожных путей, а поверху проложены две крытые дороги для пешеходов. Колея, проложенная вне здания рядом со складскими емкостями, построена таким образом, чтобы товарные вагоны с опрокидывающимся дном могли разгружаться прямо в цистерны на складе.
