Руководствуясь тем же принципом, сегодня мы строим свой океанский флот, и некоторая часть его уже действует больше года. Предназначен он для наших европейских предприятий, южноамериканских заводов и для заводов, построенных на берегу Тихого океана. Благодаря уже упомянутому оборудованию нам больше не надо фиксировать перевозимый продукт, и каждый рейс мы экономим примерно 20 тысяч долларов, не говоря уже о значительной экономии пространства. За две пароходные ходки на Тихоокеанское побережье мы сэкономили более 70 тысяч долларов сравнительно с расценками железной дороги. Сегодня у нас пять океанских судов, и мы намерены увеличивать их количество по мере надобности. Все они работают на дизельных двигателях. Заокеанские поставки мы отгружаем преимущественно на наших заводах в Кирни (Нью-Джерси) и Норфолке (Виргиния). Также для обслуживания и восстановления судов мы приобрели судостроительный завод в Честере (Пенсильвания).
На всех наших пароходах мы неизменно поддерживаем политику наивысшей зарплаты и всячески соблюдаем чистоту и сохраняем труд. Судовая команда получает минимум 100 долларов в месяц при полном обеспечении, причем содержание команды весьма хорошо. Гарантированные стол и кров делают эту ставку более привлекательной, чем та, что получают на берегу, и которая тем не менее тоже довольно высока. Жалованье капитана и механиков начисляется с учетом их ответственности. Таким образом, выдаваемая нами зарплата существенно выше, чем максимальный заработок в любых других компаниях. Большая заработная плата обеспечивает нам доход, потому что общая сумма зарплаты на корабле составляет небольшую часть по сравнению с прочими затратами. Самое главное – в полной мере использовать то колоссальное денежное вложение, каковым является водный транспорт.
Если пароход для разгрузки-погрузки остается недели две в порту, то убытки будут, скорее всего, больше, чем зарплата за весь год. Низкооплачиваемые работники, не осознающие ответственности, вовсе не думают о судне и о том, как долго оно пробудет в порту. Наши же сотрудники принимают все меры для того, чтобы транспорт не стоял на месте. Они понимают, что это позволит им сохранить за собой их посты, и потому каждый из наших пароходов, в какой бы точке мира он ни находился, соблюдает расписание так же точно, как железнодорожный состав. Мы отслеживаем все перемещения кораблей, и причины каждого простоя должны быть объяснены. Вот почему наши транспорты редко задерживаются в порту более чем на 24 часа.
При использовании океанских пароходов порой можно сэкономить. Мы лишь недавно сосредоточились на транспорте и только начинаем понимать, как много и легко можно экономить. Экономия касается абсолютно всех сфер. Нередко на берегу числится чересчур много людей, которые получают комиссионные, брокерские вознаграждения и т. п. Мало кто пробовал разработать научную схему закупок. Погрузка и разгрузка совершаются практически таким же способом, как сто лет назад, и руководство кораблей не задумывается об экономии времени. Работа на море так же важна, как и на суше, – признание этого должно привести к росту заработной платы.
Нынешняя индустрия, как и вообще современная жизнь, не предполагает медленного транспорта.
Обрести что-то за просто так – идеал рядового сторонника социальных реформ. Совершенно неправильная позиция! Продолжительное время получать что-либо ни за что нельзя. Зато можно выжать кое-что из того, что прежде оценивалось как ничто. Вот из такой идеи и проистекают все наши действия по экономии дерева. Мы стремимся максимально сократить использование древесины. Хотя наша производительность постоянно увеличивается, мы ежегодно снижаем потребность в дереве. Тем не менее расход леса пока достаточно велик, и потому мы пытаемся использовать его на сто процентов. Мы обрабатываем древесину таким образом, чтобы не оставлять никаких обрезков, а те отходы, что все же возникают, мы добавляем в различные химические смеси, которые применяются на наших заводах.
Экономя дерево, мы уменьшаем транспортные расходы, поскольку перевозим сухую древесину, а не сырую. Кроме того, мы транспортируем лишь отделанное дерево, то есть детали, предназначенные для монтажа. И вместо затрат на фрахт за доставку древесных отходов мы получаем доход, перерабатывая отбросы.
Занялись мы этим примерно шесть лет тому. Наша деятельность началась с малого – впрочем, мы всегда так начинаем. Сегодня благодаря применению старой древесины мы экономим около 1 млн футов дерева в год. Причем приобретаем мы только 0,4 % сырья, которые идут на изготовление скреп и упаковку. На наших лесных предприятиях и лесопилках было принято за правило стопроцентное использование древесины, тогда как обычно примерно половина ее пропадает. А кроме того, лесное производство должно прилично оплачиваться. Сотрудники получают нашу минимальную зарплату, и потому к нам идут работать достойные граждане, а не бродяги и забулдыги.
