Тошнота по утрам, периодические судороги в животе, легкое давление в грудях – все указывало в этом направлении. Теперь она получила врачебное подтверждение.
В ней росла новая жизнь размером со спичинку.
«Второй шанс», – подумала она. Не каждый получает от жизни второй шанс.
Ребенок.
Его ребенок.
Тхар Тхар не сразу понял слова Джулии.
Это был подарок такой величины, что Тхар Тхар едва понимал, как принять такой дар. До этого момента он успел побывать во многих ипостасях своей жизни. Брат. Докучливый ребенок. Нелюбимый сын. Презираемый солдат. Монах. Беженец. Возлюбленный.
Мысль об отцовстве никогда не приходила ему в голову. Это состояние в равной степени не было ни желанным, ни отталкивающим и пугающим. Тхар Тхар попросту не представлял себя в роли отца. Поначалу он решил, что Джулия говорит не о них, а о какой-то другой паре.
Сможет ли он дать ребенку все необходимое? Тхар Тхар подумал о своих родителях. Воспоминания были скудными. Он даже не мог толком вспомнить отцовское лицо. Должно быть, его отец был рослым и сильным. Поденный рабочий, лесоруб, отец бо́льшую часть года проводил вдали от семьи. Дома редко задерживался дольше чем на несколько дней, но даже в эти дни почти не уделял внимания своим детям. Тхар Тхар не помнил, чтобы он играл с отцом или чтобы они что-то вместе мастерили.
Единственными воспоминаниями об отце, крепко засевшими в памяти Тхар Тхара, были последние мгновения отцовской жизни. Отец влез на высокое дерево, которое собирался срубить по просьбе односельчан, и оттуда махал Тхар Тхару. А дальше… хруст треснувшей ветки. Угрюмый, зловещий шелест листьев, когда что-то тяжелое падает и задевает их при падении. Глухой удар. Лица взрослых, говорящие больше, чем хотелось бы знать Тхар Тхару.
Отец ушел из жизни, когда он был еще слишком мал.
Мысли о собственном детстве помогли Тхар Тхару понять важность слов Джулии.
Ребенок.
Чего бы это ни стоило, Тхар Тхар исполнился решимости стать этому ребенку совсем другим отцом, не похожим на своего.
Моэ Моэ и Эй Эй тихо обрадовались известию о беременности, словно давно жаждали обрести братика или сестричку. Они не выпускали Джулию из поля зрения.
Вечером она нашла у себя на подушке не один, а два цветка: большой и маленький.
Теперь, просыпаясь по утрам, Джулия всегда видела кого-нибудь из девочек сидящими возле ее постели. Они спрашивали, как она себя чувствует и не надо ли ей чего.
Когда она работала в поле, делала что-то по двору или стирала, Моэ Моэ и Эй Эй всегда держались рядом и беспокойно поглядывали на нее, пока Джулия не напоминала им, что не больна, а всего-навсего беременна.
– У вас всегда принято так оберегать беременных женщин? – спросила она Тхар Тхара.
– Совсем наоборот, – со смехом ответил он. – Подозреваю, они думают, что так относились бы к тебе в Америке, и хотят, чтобы ты чувствовала себя как на родине. Чтобы ни в чем не нуждалась.
Джулия как раз не хотела, чтобы в монастыре над ней тряслись. Она попросила Ко Лвина и K° Аунга научить ее плести корзины. Тогда на последних месяцах беременности, когда иной труд станет в тягость, она по-прежнему сможет делать что-то полезное для общины. Мальчики показали ей, какие стебли бамбука наиболее пригодны для плетения, как разрезать их на тонкие полосы и при этом не порезаться самой. Потом начались уроки плетения. Молча, но с бесконечным терпением слепой Ко Аунг направлял ее руки. Бывало, раздосадованная своей неловкостью, она бросала нож. Тогда Ко Аунг, как умел, успокаивал и ободрял ее.
– Сколько времени уходит на плетение одной корзины? – хотела знать Джулия.
Вопрос озадачил ребят. Подумав, они сказали, что за день успевают сплести две-три большие корзины, но только одну маленькую. Большие они продавали по шесть тысяч кьятов, а маленькие – по четыре тысячи.
Джулию это очень удивило.
– Почему маленькие корзины стоят дешевле, когда на их плетение у вас уходит втрое больше времени?
– Покупатели не желают платить за них более высокую цену, – объяснил Тхар Тхар.
– Тогда почему вы не плетете только большие корзины?
– Потому что людям нужны и маленькие.
– Тогда они должны платить.
– Они и платят.
– Недостаточно.
– Четыре тысячи кьят – это приемлемая цена, – возразил Тхар Тхар.
– Может, и так, но с финансовой точки зрения продавать маленькие корзины дешевле больших неправильно.
– Почему?
Джулия дважды пыталась растолковать Тхар Тхару понятия стоимости производства, спроса и предложения, но он так ничего и не понял.
Все трое похвалили первую сплетенную Джулией корзину, хотя та развалилась сразу же, как она попыталась что-то туда положить и понести. По сравнению с пальцами мальчишек ее пальцы были медлительными и неловкими.
Джулия не сдавалась. Обложившись грудами нарезанных бамбуковых стеблей, она упражнялась целыми днями, порой бормоча ругательства сквозь зубы. Она не успокаивалась, пока ее корзины не стали походить на сплетенные ребятами. Теперь они уже не разваливались от первого же груза.
