– А хочешь – прилетай через несколько недель после родов. Тогда со мной поедет брат. Он мне очень поможет. К тому же у меня в Нью-Йорке друзья.
Тхар Тхар молча покачал головой и утешился тем, что дети не останутся брошенными. За ними будет заботливо присматривать У Ко Тун – местный житель. Этот человек вызвался побыть с детьми на время отсутствия Джулии и Тхар Тхара. У Ко Тун был вдовцом. Он часто приходил в монастырь, гостя там по нескольку недель и даже месяцев.
Убедившись, что Тхар Тхар не способен сообщить детям об отъезде, Джулия сама собрала их в зале для медитаций. Дети расселись полукругом. Тхар Тхар сел рядом с ней.
Джулия выпрямила спину, расправила плечи, набрала в легкие побольше воздуха и… Ее лицо перекосило гримасой, словно в горле застряла куриная косточка. Она поочередно смотрела на детей, ища их поддержки.
Когда к Джулии вернулась способность говорить, ее фразы были короткими и напряженными. Она говорила по-английски. Тхар Тхар переводил. Он сидел, опустив голову и уперев взгляд в пол.
Джулия рассказывала детям, что внутри ее растет новая жизнь, нуждающаяся в защите. Она, как любая мать, должна оберегать своего будущего ребенка. Джулия рассказала про выкидыш, что тоже заставило ее проявить в нынешней ситуации еще бо́льшую осторожность. Она говорила о правилах гигиены и о том, что беременность повышает риск заболеть. О возможных осложнениях, которые необходимо учитывать, особенно в ее возрасте. О том, что в Америке она может рассчитывать на самую лучшую медицинскую помощь.
О том, что ее решению рожать не здесь, а в Нью-Йорке нет альтернативы.
Тхар Тхар далеко не сразу подыскал нужные бирманские слова для перевода последней фразы.
Дети внимательно слушали. Иногда кто-то кашлял или шмыгал носом. Когда Джулия закончила говорить, в зале для медитаций надолго воцарилась тишина. Ко Маунг, лишившийся слуха в десятилетнем возрасте (это случилось в результате взрыва), сидел в первом ряду. Пусть и по-своему, но он понимал каждое слово, о чем говорило его опечаленное лицо. Моэ Моэ безуспешно пыталась сдержать слезы. Остальные кивали, будто заранее знали, что Джулия не будет рожать здесь, а отправится в далекую страну. Дети сделали то, чему жизнь и родители научили их с самого раннего детства. Они приняли ситуацию, согласились с решением Джулии. Им бы и в голову не пришло стенать и жаловаться, просить Джулию передумать, а уж тем более – усомниться в верности принятого ею решения.
Раз она так решила, так тому и быть.
Джулия сообщила, что первые несколько месяцев они с Тхар Тхаром проведут в Нью-Йорке, а затем вернутся уже втроем. Самое раннее – к Рождеству. Самое позднее – к бирманскому Новому году, в апреле. Это время пролетит гораздо быстрее, чем кажется.
Тогда в Хсипо не было Интернета. Не было мобильных и даже обычных телефонов, с которых можно позвонить в Нью-Йорк. И все же Джулия оставила детям свой нью-йоркский номер и адрес электронной почты. В случае острой необходимости они смогут связаться с ней из манадалайской гостиницы.
Поверхностному наблюдателю могло показаться, что мы путешествуем налегке. Рюкзак Джулии на вокзал нес Тхар Тхар. Его вещи уместились в сумке, и то там осталось свободное место. Я шел с чемоданчиком, купленным на базаре.
Но какой багаж путник на самом деле несет с собой, часто становится понятным только во время путешествия.
Тхар Тхар не представлял, как можно перемещаться по воздуху с такой умопомрачительной скоростью. Во время полета он утратил всякое представление о времени и месте. Ел он тогда, когда стюардесса приносила еду, и не важно, хотелось ему есть или нет. В иллюминаторы вовсю светило солнце, но он спал. И наоборот, ночью, когда на черном небе сияли звезды, он вовсю бодрствовал.
– Ты волнуешься? – спросила Джулия.
– Нет.
– Ты впервые в жизни летишь в Нью-Йорк и даже не волнуешься?
– А что, надо волноваться?
– Решай сам. Но я думала… понимаешь, это же… НЬЮ-ЙОРК!!!
Не желая ее огорчать, Тхар Тхар крепко задумался. Он мало знал о городе, где ему предстояло провести несколько месяцев. В одной из чайных Манадалая он видел плакат с силуэтом большого города на фоне сумерек. Хозяин заведения утверждал, что это Манхэттен, хотя солдатам, приходившим пить чай, он говорил, что это Бангкок. Тхар Тхару запомнились многочисленные небоскребы, мост и две внушительные башни: настолько высокие, что казалось, они и в самом деле скребут небо. Ему подумалось о двух массивных древесных стволах, начисто лишенных ветвей, которые возвышались над темным лесом.
Живя в доме отца Анджело, Тхар Тхар прочел пару романов, действие которых разворачивалось в Нью-Йорке. Романы не произвели на него особого впечатления, и он почти не помнил их содержания.
– Я ведь даже не знаю, что́ ждет меня там, – сказал он. – Как я могу волноваться?
– Скажем, ты можешь бояться, что город тебя разочарует.
– Но у меня нет ожиданий.
– Совсем никаких?
– Я говорю про город.
– Тебе может быть там неуютно, отчего ты начнешь нервничать.
– Пока я с тобой, такое вряд ли случится.
