Слон улыбнулся: «Хоть мне и неловко обвинять тебя во лжи, но я же прекрасно вижу, какая маленькая у тебя спинка. И рана там никак не может быть длиннее двух твоих лапок».
«Запомни эти слова, – ответила Мышка. – У каждого – своя мера длины. Ты измеряешь царапины по своим большим ногам. Но тогда ты должен позволить и мне измерять раны по моим маленьким лапкам».
– И кто же я? – улыбнулась Джулия. – Мышка или Слон?
– Не имеет значения. В этом-то и смысл сказки. Боль. Страх. Счастье. Все эти эмоции субъективны. Они не делятся на правильные и неправильные.
Джулия долго смотрела на него, потом кивнула:
– Спасибо. – Она коснулась щек Тхар Тхара и поцеловала его. – Есть хочешь?
– Да. И очень хочу пить.
Тхар Тхар подошел к раковине, открыл кран. Он понюхал вытекающую воду, после чего набрал в стакан, поднес к глазам и стал внимательно рассматривать.
– Эту воду можно пить?
– Конечно.
Немного помешкав, он залпом выпил воду.
Джулия достала из морозильной камеры холодильника два круассана и запихнула в микроволновую печь. Затем поставила на стол две тарелки, кружки, ножи, масло, сыр и джем, принесенные вчера из магазина.
– К сожалению, риса и карри купить я не смогла, – сказала она, попытавшись улыбнуться.
– Достаточно того, что есть.
– Кофе хочешь?
– А чай есть?
– Конечно.
Джулия поставила чайник на плиту, достала из кухонного шкафа два пакетика зеленого чая, вымыла пыльную тарелку. Засохшие растения отправились в мусорную корзину.
Тхар Тхар наблюдал за ее движениями. Сейчас она выглядела не так, как в Бирме. Здесь она была нервной и уязвимой. Намного уязвимее, чем в Хсипо, среди детей. Возможно, она просто очень устала после долгого полета и недосыпания.
А может, дело не в этом.
Эми сбежала по ступенькам. Джулия обхватила ее за шею. Казалось, им не разомкнуть объятий. Обе вытирали слезы радости. Затем Эми повернулась к Тхар Тхару и смерила его взглядом:
– Значит, вы и есть любовь ее жизни.
Тхар Тхар нервозно улыбнулся. Он не знал, как ему отвечать.
– Это говорит о многом. Моя подруга очень разборчива. Добро пожаловать. Рада с вами познакомиться.
Эми обняла и его. Объятие было таким же крепким и затяжным. Тхар Тхар почувствовал, как у него напряглось все тело. Он вопросительно посмотрел на Джулию. Впервые его обнимала незнакомая женщина.
Эми владела двумя соединенными квартирами на верхнем этаже дома на Ривингтон-стрит. В одной она жила, другую использовала как художественную мастерскую. Между входными дверями обеих квартир был устроен небольшой алтарь, где курились ароматические палочки. В честь возвращения Джулии Эми устроила обед, куда пригласила их общих друзей и знакомых. Запах жареного чеснока, кориандра и перца чили встречал гостей еще на лестнице.
Тхар Тхар осматривался. В каждой комнате, куда ни глянь, – большие и маленькие статуи Будды. Они стояли на ночном столике и даже на кухне. Там над плитой сиял маленький медный Будда и, казалось, управлял приготовлением блюд. Пожалуй, Будд здесь было не меньше, чем в монастыре. На стене висели картины, и на каждой – дикая смесь кричаще-ярких цветовых пятен. Они неприятно будоражили Тхар Тхара, как и та картина в квартире Джулии.
– Вам нравится? – спросила Эми, неожиданно оказавшись рядом.
– Они… очень разные, – неуверенно ответил Тхар Тхар.
– Это похоже на вежливое азиатское «нет». – (Он смущенно засмеялся.) – А что вам не нравится в картинах?
– Возможно, я в этом ничего не смыслю, но там сплошные пятна. Ничего узнаваемого.
– Нужно подольше всматриваться в каждое полотно, тогда увидите все, что захотите, – улыбнулась Эми и ушла к другим гостям.
Обе квартиры освещались исключительно свечами. В одной комнате был накрыт большой стол. Приходили все новые гости. Все они знали друг друга и все обнимали Тхар Тхара, словно и он был частью их компании.
– Привет! Меня зовут Шарлотта, – представилась молодая женщина с вьющимися рыжими волосами и веснушчатым лицом. – А вас как?
– Тхар Тхар.
– Эми сказала, что вы из Бирмы. – (Он кивнул.) – Я работаю в коалиции «Свободная Бирма», – сообщила Шарлотта.
– «Свободная Бирма». Что это значит?
– Мы боремся за свободные демократические выборы в Бирме и свободную прессу!
– Это хорошо, – ответил Тхар Тхар, поскольку не представлял, что́ еще говорить.
– Несколько месяцев назад я была в лагере беженцев на бирмано-таиландской границе. Вы не представляете, какие ужасы там творятся. Тысячи людей живут в палатках без электричества и водопровода. Ни врачей, ни школ. И все равно никто не хочет возвращаться в Бирму. Они боятся. Это ужасно.
Тхар Тхар ловил каждое ее слово, будто никогда не слышал ни о чем подобном. Иногда он вежливо кивал.
– Вы бы не поверили в жуткие истории, которые они рассказывали. Солдаты насиловали женщин и убивали детей. И ведь большинство бирманцев ничего об этом не знают, да?
