В кафетерии, встав в очередь, он постоянно пропускал посетителей вперед. Не выдержав, бариста предупредил его, что кафетерий не место, где можно укрыться от дождя.
У входа в метро он вежливо держал дверь открытой, пропуская бесконечный поток пассажиров. Люди шли, даже не взглянув на него. Он простоял так несколько минут. Поведение людей не вызывало у него раздражения, а лишь удивляло.
На Канал-стрит его удивили продавцы футболок. Сами они тоже были в футболках с надписями. Чем дольше Тхар Тхар раздумывал над смыслом надписей, тем больше изумлялся.
«Жизнь хороша».
«Это твоя жизнь – наслаждайся ею!»
«Возьми и сделай».
«Счастье на продажу».
«Поцелуй меня».
На одном из перекрестков в Мидтауне он заметил идущую женщину, чем-то напоминавшую Джулию. Тот же возраст. Такое же лицо с характерными азиатскими чертами. На ногах женщины были туфли на высоком каблуке. Ее одежда состояла из облегающей черной юбки и белой блузки. На руке – золотой браслет. Женщина разговаривала по мобильному телефону, стрекоча как пулемет. Она говорила громко и настолько быстро, что он не понял ни слова. И все это на ходу. Она не шла, а неслась, едва не налетела на Тхар Тхара.
Ему вдруг подумалось, что Джулия вполне могла быть такой же. Год назад она, наверное, и была такой: одетой, как эта незнакомка, придавленная нескончаемыми проблемами, спешащая по улицам Манхэттена с одной встречи на другую. Тхар Тхар стал наблюдать за женщиной. Не обращая внимания на красный свет и сигналы машин, она пересекла перекресток и исчезла в толпе на Пятой авеню.
Он попытался представить Джулию сидящей в одном из небоскребов и ведущей переговоры о делах, которых он совсем не понимал. Представил, как она встречалась с кем-нибудь из мужчин в деловых костюмах, которые спешили мимо на ланч. Иногда она позволяла себе небольшой перерыв, заходила в кафетерий и тут же погружалась в свои мысли. А может, ей звонили и она срывалась с места, чтобы поспеть на очередную важную встречу.
Одновременно он видел Джулию такой, какой она была в Хсипо: пекущей блины с Эй Эй, стоящей с Моэ Моэ на коленях и руками выкапывающей картошку. Он видел, как она играла в футбол с детьми и обнимала хромого Ко Аунга, когда тот, с помощью других ребят, забил первый в своей жизни гол.
Она проделала очень долгий путь.
Конечно же, Тхар Тхар с самого начала понимал, что они происходят из разных миров. Но в Хсипо ему по большей части удавалось игнорировать этот факт. Она сама приехала к нему. Она приспособилась к жизни в монастыре, влилась в тамошнюю жизнь. Ни на что не жаловалась, ничего не требовала, не суетилась. И тут ему вспомнилась черта ее характера, часто ставившая его в тупик. Нетерпение. Ее настойчивое стремление что-то планировать и добиваться осуществления планов. Как тяжело она переносила немногословность или, хуже того, молчаливость. Как порой раздражалась, когда что-то происходило недостаточно быстро (по ее меркам) или когда ей приходилось чего-то ждать. Тхар Тхар не понимал, почему это для нее так важно.
Он был наивен.
Только теперь, во время долгих прогулок по Манхэттену, он стал понимать, насколько различны их миры. Как мало у них общего и как длинны мосты, по которым они должны пройти.
И пока Тхар Тхар обдумывал эти мысли, в его душу медленно вползала тень сомнения. Он начинал сомневаться, что Джулия сумеет окончательно перебраться в Хсипо и жить с ним и детьми. Речь шла не о трех или шести месяцах, а о годах. Жизнь с маленьким ребенком. Жизнь без очень многих привычных ей вещей и возможностей. Жизнь, где слишком мало комфорта, зато очень много непредсказуемого. Где о чистоте не заботятся так, как в Америке. У себя в квартире она не потерпела бы и нескольких безобидных пауков и тараканов. А там…
Готова ли она ради него подчиниться всем тамошним условиям жизни? Способна ли она на такое, не говоря уже о том, хочет ли?
А вдруг она попросит его остаться в Нью-Йорке? Тхар Тхар не представлял себе такой вариант. Она ведь давала слово ему и детям, что они вернутся к Празднику воды. Это самое позднее. Джулия была не из тех, кто нарушал обещание.
Даже если ее мир и был ему чужд, Тхар Тхар знал все о важных сторонах характера Джулии. Он видел, как она учила детей английскому. Как всю ночь сидела у постели умирающей Эй Эй, меняя компрессы. Она была рядом до последних минут жизни Эй Эй.
Этого ему было достаточно.
Тхар Тхар стоял под дождем на Лексингтон-авеню. Его охватила такая тоска по Джулии, что даже сердце сжалось.
Насколько мы способны узнать другого человека? Возможно, у каждого все равно останутся свои тайны. У кого маленькие, у кого большие. Возможно, эти тайны – неотъемлемая часть истории жизни каждого. Неотъемлемая часть любых отношений.
Тхар Тхару хотелось быть непредвзятым наблюдателем. Он приехал в Нью-Йорк, чтобы понять здешнюю жизнь, а не выносить суждения. Но, как он узнал, не всегда легко оставаться беспристрастным.
