Не дожидаясь ответа, Шарлотта продолжала говорить. Вернувшись в Америку, она организовала сбор пожертвований от друзей и коллег. Вместе с друзьями участвовала в нескольких благотворительных забегах на пять и десять километров. Они собрали достаточно денег на устройство школы в одном из лагерей. Шарлотту было не остановить. Она говорила и говорила. Тхар Тхар кивал и кивал. Иногда он закрывал глаза.
Эми пригласила всех рассаживаться. Джулия села напротив Тхар Тхара. Рядом с ней сел худощавый мужчина в круглых очках. У него был длинный нос и бородка клинышком. Мужчину звали Бобом. Наклонившись через стол, он спросил Тхар Тхара:
– Чем вы занимались в Бирме?
– Жил в монастыре.
– Вы были монахом?
– Нет.
– Однако вы жили в монастыре? – удивился Боб.
– Да.
– Понимаю. Это был ваш ретрит. Вы там медитировали.
Тхар Тхар кивнул и сказал:
– Да. В том числе и медитировал.
– Я уже несколько лет занимаюсь медитацией. По получасу утром и вечером. Это спасло мой брак, – засмеялся Боб. – А какой школы вы придерживаетесь?
Вопрос озадачил Тхар Тхара. Он думал, что Джулия придет ему на помощь, но она была поглощена разговором с Эми.
– Я не уверен, что понял ваш вопрос.
– Я спрашивал, какой медитативной традиции вы следуете. Дзадзен? Випасана? Метта?
– Нет, у меня своя, – подумав, ответил Тхар Тхар.
Боб подался назад и скептически на него посмотрел:
– Своя?
Разговоры за столом стихли. Все смотрели на Тхар Тхара. Это еще больше его смутило.
– Да, – почти шепотом ответил он.
– Ваша практика имеет название?
– Какое название?
– У каждой медитативной традиции есть название.
– Хм… Нет. Моя не имеет.
Джулия пришла ему на помощь:
– Дело в том, что Тхар Тхар жил в старом заброшенном монастыре вместе с двенадцатью детьми, большинство из которых имеют ограниченные возможности.
За столом установилась полная тишина. Глаза всех были устремлены на Тхар Тхара. Ему все больше делалось не по себе. Он не хотел становиться центром внимания и ловить на себе восторженные взгляды собравшихся. Он плотно сжал губы, сглотнул и посмотрел на Джулию.
– Тхар Тхар заботился об этих детях, учил их читать и писать, – пояснила она. – Родители отдали их ему, когда детям было по семь-восемь лет.
– А в чем выражались их ограниченные возможности? – захотела узнать Шарлотта.
– Один мальчик слепой, другой – глухой. У девочки Моэ Моэ нет руки, у другой девочки – ноги. Еще один мальчик сильно заикается.
– И вы жили вместе с ними? – изумленно спросила одна женщина.
– Да.
– Как только вы с ними управлялись?
Джулия улыбнулась и ободряюще кивнула Тхар Тхару. Потом стала рассказывать, как она жила в этом монастыре. Как помогала убирать урожай и готовить еду. Рассказала о своих прогулках с Тхар Тхаром, о блинах Эй Эй и ее смерти.
Тхар Тхар слушал. Он видел, как сияли глаза Джулии. У нее даже голос изменился. Там было столько тепла, и ему показалось, что Джулия в любой момент готова встать и вернуться в монастырь.
Тхар Тхара радовало ее умение так здорово рассказывать. Сам он едва бы сумел рассказать о подобных вещах людям, которых видел впервые. Тем более что их не очень-то и интересовал рассказ о тамошней жизни. Это он видел по их лицам.
К великому облегчению Тхар Тхара, разговор постепенно перетек на другие темы. За столом стали обсуждать, является ли Джордж У. Буш военным преступником и должен ли он предстать перед судом. Заговорили о войнах в Ираке и Афганистане, о грядущих президентских выборах, где республиканцы наверняка проиграют Хиллари Клинтон. Все говорили громко и разом. Тхар Тхару казалось, что они спорят, но, если он правильно понимал их слова, все придерживались одинакового мнения.
– Ты хорошо провел вечер? – спросила Джулия, когда они возвращались домой.
– Да, – устало ответил Тхар Тхар.
– Серьезно? – засмеялась Джулия. – Тебе понадобится время, прежде чем ты ощутишь себя жителем Нью-Йорка.
– Ты о чем?
– Как ты это выдержал?
– Что именно?
– Болтовню Шарлотты? Почему не рассказал ей обо всем, через что прошел?
– А зачем? Она ведь не спрашивала.
– Ну и что? Если хочешь, чтобы тебя услышали, надо говорить самому, а не только отвечать на вопросы.
Джулия наклонилась и положила голову ему на плечо.
Тхар Тхар молчал.
– Я бы прервала ее после нескольких фраз.
– Зачем? Это было бы невежливо.
– Иногда приходится быть невежливым. Разве она не действовала тебе на нервы?
– Нет, – покачал головой Тхар Тхар.
– Ты говоришь правду? Эми была просто шокирована манерой Шарлотты говорить с тобой.
– Напрасно.
«Для тебя», – написала по-бирмански Джулия и положила конверт Тхар Тхару на подушку.
– Что там? – спросил он.
– Сюрприз.
Он открыл конверт и достал картинку размером с почтовую открытку. На картинке не было ничего, кроме белых точек на черном фоне. Они напомнили Тхар Тхару звезды, мерцающие на ночном небе. Он внимательно вгляделся в картинку:
– Что это такое? Я не понимаю.
Джулия указала на несколько точек в середине картинки, чем-то похожих на муравья:
– Это изображение нашего ребенка.
Тхар Тхар еще пристальнее вгляделся в картинку и даже поднес поближе к глазам, как делают близорукие люди.
