Вторично поехать в Бирму ее заставил страх, явившийся из ниоткуда. Она стала уязвимой. Беззащитной. Сдалась на волю обстоятельств. Возможно, впервые в жизни.
Но страшная полоса миновала. Джулия больше не слышала голосов, хотя воспоминания о пережитом все еще оставались яркими.
А тогда страх неделями терроризировал ее. Джулию шокировало сознание собственной беспомощности. Понимание, сколь мала ее способность противостоять страху.
Ее жизнь сошла с рельсов. Джулия это заметила, когда было уже поздно. Она была вынуждена смотреть, как из нее уходят силы, как она теряет власть над собой, отстраняется от себя.
Она не допустит, чтобы нечто подобное повторилось снова.
Джулия сложила руки на животе. Ей подумалось, что она чувствует первые шевеления ребенка. Легкие прикосновения изнутри. Чем-то это напоминало сбой сердцебиения, которое у нее случалось время от времени.
Ее снедало настойчивое желание узнать, какой человек растет внутри ее. Придет ли он в мир с большим или маленьким сердцем. И на кого будет больше похож их ребенок: на нее или на Тхар Тхара?
Достаточно ли у нее любви? Сможет ли она стать хорошей матерью? Лучше, чем ее собственная?
Ей хотелось оградить своего ребенка от всех бед и страданий этого мира. Но понимание, что такое невозможно, вызывало у нее слезы.
Джулия чувствовала, как ее былая уверенность дает трещину. А вдруг она не справится с материнскими обязанностями? Вдруг ее сила вновь начнет иссякать, а в голове опять зазвучит голос?
С каждой секундой она чувствовала себя все более слабой и хрупкой.
Ей никак не справиться без Тхар Тхара. Она положила руку ему на грудь и прильнула к его теплому телу. Знакомый запах немного ее успокоил.
– Все в порядке? – сонным голосом спросил он, сжимая ее руку.
– Да, – прошептала она. – Все в порядке. Спи. Отдыхай.
Был ли у нее другой выбор?
В любви на карту всегда поставлено все.
На Первой авеню их такси попало в пробку. Несколько улиц были перекрыты. Над головой кружил вертолет. На каждом углу стояли полицейские. Быстрее было бы дойти пешком, но у Джулии болели уставшие ноги. К тому же начался дождь. В лужах отражались огни светофоров и стоп-сигналы машин. Тхар Тхар держал Джулию за руку и смотрел в окно.
– Если бы тебя спросили о твоей принадлежности, что бы ты ответила? – вдруг захотел узнать он.
– Откуда у тебя такие мысли? – удивилась Джулия.
– Ты родилась в Нью-Йорке. Здесь же выросла. Это твой язык. Значит, Нью-Йорк – место твоей принадлежности.
– К чему ты клонишь?
– Ни к чему. Просто мысль в голову пришла.
– Да, я провела тридцать восемь лет своей жизни в Нью-Йорке. Я – американка. Означает ли, что Нью-Йорк – моя родина? Думаю, что означает. – Помолчав, Джулия задала вопрос, давно не дававший ей покоя: – А как ты насчет того, чтобы остаться здесь подольше?
– Что значит «подольше»?
– На год. Или на два.
Настал момент, которого так боялся Тхар Тхар.
– Не знаю, как тебе ответить, – честно признался он.
– Просто скажи, о чем думаешь.
– Все не так просто.
– Твой ответ был бы скорее «да» или скорее «нет»?
– Скорее «нет».
– А если бы ты знал, что с детьми в Хсипо все в порядке?
Тхар Тхар задумался.
– И все равно «нет».
– Почему?
– Я чувствую себя непригодным к этой жизни.
– Почему ты так говоришь? – повысив голос, спросила Джулия.
– Потому что это правда.
– А что заставляет тебя думать о своей непригодности к жизни в Нью-Йорке?
Неожиданная взбудораженность Джулии удивила Тхар Тхара.
– Я приехал из совсем другого мира, – помолчав, сказал он.
– Почему это должно быть препятствием? – Джулия кивком указала на водителя их такси; тот был в чалме. – Скажите, откуда вы сюда приехали?
– Из Гуджарата, мэм, – вежливо ответил водитель, слегка наклонив голову. – Западная Индия.
– Тамошняя жизнь похожа на эту?
– Нет, мэм, – улыбнулся он, глядя в зеркало заднего вида. – Очень даже не похожа.
– А чем она отличается?
– Всем, мэм.
– Вы хотели бы вернуться на родину?
– Нет, мэм. Ни в коем случае.
– Видишь? – спросила она, вновь поворачиваясь к Тхар Тхару. – Возможно, нашим следующим таксистом будет уроженец Бангладеш. Или Алжира. Или Либерии. Жизнь в тех местах тоже сильно отличается от здешней. Понимаешь логику моего рассуждения? – С каждым словом она говорила все горячее. – Нью-Йорк полон людей, приехавших из разных миров. И все они сумели найти здесь свое место. Что мешало бы тебе сделать то же самое. Скажи: что?
– Не ты ли говорила, что для жизни здесь нужно быть очень требовательным? Что скромность здесь не ценится?
– Да, говорила. – Джулия вспомнила свои слова. – Но мы могли бы и не жить на Манхэттене.
– Тогда где?
– Можно было бы переселиться за город. Например, в северную часть штата Нью-Йорк. В Вермонт или Мэн.
Джулия положила его руку на свой выпирающий живот.
– Я ни в чем не нуждаюсь, – сказал Тхар Тхар. – И в то же время мне чего-то недостает.
– Чего?
