На второй день он рассказал ей, как более двадцати тысяч монахов с пением шли по городу и к ним присоединялись сотни и тысячи горожан. Люди стояли вдоль улиц, толпились на балконах, высовывались из окон и забирались на крыши. Горожане приветствовали монахов, предлагая им воду и пищу. Обстановка в городе была не такой напряженной, как вчера, и больше напоминала праздник. Неминуемость перемен ощущалась буквально на каждом углу. Тхар Тхар жалел, что Джулии нет рядом и она не может разделить его радость.
На третий день он задыхался от волнения. На улицы Янгона вышло более ста тысяч демонстрантов. Тхар Тхар слышал о таких же демонстрациях в других городах страны. В Манадалае демонстрация растянулась на весь город. Янгон был полон слухов. Говорили, что солдаты начали дезертировать и присоединяться к монахам. В Манадалае целый полк покинул казарму. Офицеры не решались отдавать приказы, направленные против монахов. Отставка генерала Тан Шве казалась вопросом ближайшего времени. Утверждали, что лидера оппозиции Аун Сан Су Чжи вскоре освободят. Если события и дальше будут разворачиваться с такой быстротой, вскоре на улицы Янгона выйдет миллион. И снова Тхар Тхар жалел, что Джулии нет рядом. Ему не хватало слов, чтобы выразить, как сильно он по ней скучает и как сильно любит.
На следующий день звонок Тхар Тхара был торопливым. Его голос звучал угрюмо. Чувствовалось, время его подпирает. Помимо голоса Тхар Тхара, Джулия слышала шум и крики. Связь то и дело прерывалась.
– Где ты находишься? – спросила она.
– В магазине возле пагоды Суле.
– Почему?
– –?!
– Тхар Тхар, я едва понимаю твои слова. Почему ты звонишь не из отеля?
– –!
– Черт побери, я тебя не слышу! Что случилось?
– Улицы… отель… закрыт.
– Что ты сказал?
Треск в трубке был невыносимо громким.
– …никогда…
– Алло! Тхар Тхар!
– …не беспокойся… не… Хсипо…
– Тхар Тхар! – закричала в трубку Джулия. – Почему Хсипо? Что случилось? Да ответь же мне, Тхар Тхар!
– Я… тебя.
В трубке послышался незнакомый голос, требовательные крики, резкий автомобильный гудок. Связь оборвалась.
– Тхар Тхар, – шептала она, зная, что ответа не получит. – Тхар Тхар…
Я… тебя.
Вскоре она услышала в выпуске новостей, что пагода Шведагон окружена военными грузовиками. Все улицы патрулируются солдатами. Монахи не собирались отступать. Тысячи их вновь вышли на улицы.
На следующий день Тхар Тхар не позвонил. И через день тоже.
Теперь Джулия круглосуточно следила за новостями по телевидению и радио. Би-би-си сообщало о введении военными комендантского часа. Невзирая на запрет, десятки тысяч демонстрантов, возглавляемых монахами и монахинями, вновь вышли на улицы Янгона. Военные без предупреждения открыли огонь по демонстрантам, не побоявшись стрелять и по монахам. Сообщалось о многочисленных убитых и раненых. Точных цифр не мог назвать никто. По сообщению военных, погибло всего восемь человек. Оппозиция говорила о нескольких сотнях убитых. Радио «Свободная Бирма» называло более пугающую цифру: несколько тысяч. Сообщалось, что городские крематории работают круглосуточно.
Бездействие солдат закончилось. По всей стране они врывались в монастыри и брали монахов под арест. Их тысячами сажали в армейские грузовики и увозили. Куда? Об этом знали только военные власти. Никаких сведений о дальнейшей судьбе пленных не поступало.
Где-то теперь Тхар Тхар?
Джулия попыталась разыскать его по последнему номеру, с которого он звонил, но телефон не отвечал. Других номеров у нее не было. Кто сообщит ей хоть что-то о его местонахождении? Американское посольство в Янгоне ответило, что они не несут за него никакой ответственности, поскольку он не является американским гражданином. Такой же ответ Джулия получила из Государственного департамента в Вашингтоне.
Тогда она позвонила в бирманское консульство. К телефону никто не подходил. Делегация в ООН воздерживалась от комментариев.
В монастыре телефона не было.
Оставалось надеяться, что Тхар Тхар ушел в подполье, нашел надежное укрытие и позвонит ей, когда сможет.
Я… тебя.
Я… тебя.
Я… тебя.
Джулия ждала. Она не отходила от телефона, ела мало, старалась спать утром и днем, чтобы бодрствовать вечером и ночью, когда в Бирме был день. Но это ей не удавалось; ребенок, которого она носила, становился все беспокойнее. Он стучал в живот ножками, пихался локотками и постоянно ее будил. Казалось, ребенок чувствовал все, что происходило во внешнем мире.
У нее начались ужасные боли в спине, отзывавшиеся в бедрах. Потом легкое кровотечение. Врач всполошился. Она находилась на тридцать четвертой неделе беременности. Судя по всем снимкам УЗИ, ребенок развивался нормально. Он выдержит преждевременные роды, но всегда остается риск осложнений.
Ее что-то тревожит? Стресс нередко вызывает преждевременные роды. Джулия качала головой.
Врач предписал ей постельный режим. Ей нужно следить за собой, избегая всех волнений. Врач спросил, есть ли кто-то, кто сможет позаботиться о ней в оставшиеся до родов недели. Джулия кивнула. Отец ребенка возвращается в Нью-Йорк. Через три дня он приземлится в аэропорту Ньюарка.
