Как объяснить ей то, что не требовало объяснений? Сможет ли Джулия понять, что́ для него означает встать на свою защиту и вернуть себе чувство собственного достоинства? Поймет ли его женщина, которая не знала нужды и лишений и не испытывала страха перед полицией? А солдат, врывающихся к ней в дом и увозящих ее неведомо куда, она не представляла даже в страшном сне. Для Тхар Тхара возвращение на родину было актом мужества и самоуважения. Военные, правившие Бирмой, пытались отнять у народа и мужество, и самоуважение. Но им этого не удалось. Мужество и самоуважение просто спрятались, но сейчас осмелели, почувствовали себя увереннее и были готовы выйти из укрытия.
– Разве ты не читал статью?
– Сама же видела, что читал.
– И не смотрел репортажи по телевизору?
– Смотрел.
– Тогда почему ты говоришь о возвращении?
– А ты знаешь, сколько мы ждали этого момента? – спросил Тхар Тхар.
– Долгое время.
– Долгое время? Долгое время? – Тхар Тхар буквально жег Джулию глазами. – Всю нашу жизнь, любовь моя! Всю нашу жизнь! – (Джулия молчала.) – Пятьдесят лет нами правили преступники. Убийцы. Вам такого даже не вообразить.
– Знаю, – почти шепотом ответила она.
– Мы не можем просто сместить их с должностей. Десятилетиями они отнимали у нас землю. Пытали нас. Нападали на наши деревни, похищали нас, а потом убивали. – Тхар Тхара захлестывали эмоции; чтобы хоть немного успокоиться, он стал глубоко дышать. – Ты знаешь мою историю, и это только одна история из очень и очень многих. Мы были вынуждены смириться, поскольку у военных было оружие, а у нас – нет. Потому что мы были искалечены страхом. Но теперь страху пришел конец!
Тхар Тхар хотел снова обнять Джулию, но она попятилась.
– Я все это понимаю, но боюсь за твою безопасность. Через два месяца родится наш ребенок.
Тхар Тхар опустил голову, а когда снова поднял и взглянул на Джулию, глаза его были красными.
– К этому времени я вернусь. Слово даю.
Тхар Тхар мерил шагами гостиную. Останавливался у окна и смотрел на город. По стеклу ударяли тяжелые капли дождя. Никогда еще Джулия не видела Тхар Тхара таким возбужденным.
– Пока я сижу на Манхэттене и ничего не делаю, в Янгоне и Манадалае люди рискуют жизнью, – сказал он, поворачиваясь к Джулии. – А меня тут ублажают. Водят обедать в шикарные рестораны.
Чем она могла ответить на эти слова?
– Я так больше не могу. Родина нуждается во мне.
– Я тоже нуждаюсь в тебе.
– Знаю. Пожалуйста, постарайся меня понять.
– Что ты собираешься делать в Янгоне?
– Участвовать в происходящем.
– Город полон протестующих монахов. Еще один человек или даже несколько десятков людей ничего не сделают.
– Если каждый будет так рассуждать, никто не выйдет на марши протеста.
Джулия глубоко вдохнула. Она была расстроена и одновременно рассержена на Тхар Тхара.
– Я тебя не понимаю, – призналась она, удивляясь резкости своего голоса.
– Я улетаю всего на пару недель, – попытался заверить ее Тхар Тхар. – А потом вернусь.
– Когда? Когда закончатся протесты и нынешнее правительство падет? Быть может, в новом правительстве ты получишь какой-то пост. Возможно, даже станешь министром. Вот тогда ты по-настоящему понадобишься своей родине. – (Тхар Тхар молчал.) – А другой исход событий ты не рассматриваешь? Когда власть опомнится и отдаст приказ стрелять? Военные не собираются оставаться вечными наблюдателями.
– Они не осмелятся стрелять в монахов.
– Ты говоришь, а сам не веришь.
– Есть черта, которую власти не переступят. Ты знаешь, какую важную роль играют в нашем обществе монахи. Их в Бирме более полумиллиона. Их почитают выше, чем кого-либо. Чем больше нас выйдет на улицы, тем меньше опасность.
Он снова стоял у окна. Джулия подошла и обхватила его голову.
– Я прошу тебя остаться.
Но есть то, о чем невозможно просить любимого человека. Мы либо принимаем его решение, либо нет. Видя, что Тхар Тхар борется с собой, она добавила:
– Ты можешь хотя бы все заново обдумать?
На следующий день Тхар Тхар вылетел в Янгон рейсом через Франкфурт и Бангкок. Возвращение планировалось через две недели. Они специально заказали билет с установленной обратной датой, не подлежащей изменению. Теперь Джулия могла не волноваться: Тхар Тхар исполнит обещание и через две недели вернется в Нью-Йорк.
Первые шесть-семь дней он собирался провести в Янгоне, а затем съездить в Хсипо – проверить, как там дети и в каком состоянии монастырь.
Тхар Тхар пообещал Джулии звонить из Янгона каждый день, хотя бы раз. Позвонить в Нью-Йорк из отеля «Стрэнд» или «Трейдерс» будет не сложно. Джулия на это надеялась.
Когда он позвонил в первый день, связь была отличной, словно он говорил из соседней комнаты. Голос Тхар Тхара звучал ликующе. Вместе с тысячами монахов он участвовал в марше по улицам Янгона. К ним присоединились горожане: мужчины, женщины и дети. Обстановка была напряженной, но надежды людей на перемены превосходили все его ожидания. Солдат на улицах не было. Полиция не вмешивалась. Джулии не о чем беспокоиться. Тхар Тхар признавался, что ужасно по ней скучает.
