– Следующие несколько недель мама вовсю готовилась к приезду отца. Наводя чистоту, она добиралась до самых дальних уголков дома. Каждое утро я приносил ей из сада свежие цветы гибискуса, хризантемы и плюмерии, и она украшала ими комнату. Она и свои волосы украшала цветком. С каждым днем мама становилась моложе и прекраснее. А еще через несколько недель я впервые встретился с отцом в чайной. Как и предсказывала мама, он вернулся. На следующую ночь они умерли в объятиях друг друга. – У Ба бросил взгляд на долину, затем повернулся ко мне. – Мы знаем гораздо больше, чем нам кажется, – шепотом произнес он, будто говорил сам с собой.
Рукавом он стер пот с лица и двинулся дальше. Я пошел следом.
– А ты в детстве не скучал по отцу?
– Я же не знал его. Можно ли скучать по тому, кого никогда не видел?
– Конечно нельзя, – мгновенно согласился я.
– Но я не считал себя обделенным, мой маленький Бо Бо.
– Я уже не маленький.
– Прости. Я не это имел в виду. Я знаю, что ты уже не малыш. Ты заметно вырос.
У Ба остановился и обнял меня. В детстве он часто так делал, а потом перестал. Я чувствовал его руки у себя на спине, его мягкая щека прикасалась к моей щеке со шрамом. Его объятие было крепким. Я чувствовал, как сильно бьется его сердце. И тогда я вдруг заплакал. Слезы текли у меня по щекам, как дождевые капли по оконному стеклу. Я вовсе не хотел плакать, но ничего не мог с собой поделать. Плакал я горько.
Такое со мной бывало редко.
Правильнее сказать, не бывало вообще.
У Ба крепко обнимал меня, не говоря ни слова.
Потом я успокоился, и мне стало намного легче.
Мы прошли через деревню, населенную людьми из племени дану, мимо алтаря «нат», украшенного цветами, спустились в небольшую долину, затем поднялись на противоположный склон. Воспоминания подарили ногам У Ба вторую пару крыльев.
Мы присели отдохнуть в тени баньяна. Дядя попросил банан и воду.
– Мы почти достигли конца истории, – сказал он, сделав несколько глотков.
Я вовсе не горел желанием услышать ее окончание. Уж лучше бы он не продолжал. История моих родителей приближалась к точке, после которой она станет и моей историей.
Неужели моему сердцу не хватит мужества выслушать ее до конца?
Я начал считать.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Потом я услышал дядин голос и снова перенесся в Нью-Йорк.
К маме.
К воспоминаниям, от которых не вырастали крылья.
Шум в телефонной трубке. Треск, щелчки. Затем тишина и короткие гудки. Часы на ночном столике показывали 4:44. Вскоре телефон зазвонил снова.
– Алло! – дрожащим от волнения голосом произнесла Джулия. – Тхар Тхар, это ты?
– –?
– Алло! Алло!
– –?
– Кто это?
– Джулия?
– Тхар Тхар? Тхар Тхар! Наконец-то! Где ты?
Ее голос звенел по всей спальне, уносясь в коридор.
– В…
– Где, любовь моя? Я едва понимаю твои слова.
– Я в…
– Где?.. Черт! Связь просто отвратительная.
– …Манадалае. В отеле. Я… смог позвонить.
– Боже, как же я рада, что ты позвонил! Я так за тебя боялась! С тобой все в порядке?
– –.
– Где ты был все эти недели?
– …история. – Он произнес несколько слов по-бирмански. Ему ответил ворчливый мужской голос. – У нас мало времени, – прошептал Тхар Тхар.
Шум и треск прекратились. Теперь Джулия слышала каждое его слово.
– Когда ты возвращаешься? Забронировать тебе билет?
– Я не могу вернуться.
– Прошу тебя, не говори так.
– Полиция забрала мой паспорт.
– Почему?
Он не ответил.
– Кто? Я хочу сказать… как они могли это сделать? Нельзя же…
– Они могут делать все, что захотят, – перебил ее Тхар Тхар.
– Когда они вернут тебе паспорт?
– Не говорят. Может, завтра. Может, через год. А может, вообще не вернут.
У Джулии дрожал голос:
– Я… я так рада тебя слышать. Я уж боялась, что ты мертв. Ох, Тхар Тхар, если бы ты только знал…
– Не плачь. Я цел и невредим. Со мной все в порядке.
– Ты уверен? – спросила она, пытаясь остановить поток слез.
– Да. Для меня самое важное – знать, как ты.
Рассказать ему о многих бессонных ночах? О ее страхе? О том, как порой она задыхается, потому что ребенок давит ей на грудную клетку? О том, что ей трудно шевельнуть рукой и как она ждет не дождется родов? Тхар Тхар находился далеко от нее. Он все равно не сможет ей помочь. Так зачем его волновать?
– Со мной тоже все в порядке, – соврала Джулия.
– Серьезно?
– Ну… почти в порядке. И с нашим сыном тоже.
– Он… уже родился? – осторожно спросил Тхар Тхар.
– Нет. Врач говорит, что он родится недели через две. Но это может произойти и раньше. В любой день.
В трубке снова послышались чьи-то недовольные крики.
– Как я жалею, что меня нет рядом, – произнес Тхар Тхар. – Прости меня. Мне стоило тебя послушаться…
– Перестань. Самое главное, ты жив. Скажи, куда мне позвонить?
– Ты не сможешь. Я сам позвоню.
– Почему не могу? – У нее снова задрожал голос. – Но я должна…
– –?
– Алло! Тхар Тхар, я опять плохо тебя слышу.
– Все здесь слишком непросто…
– Как это понимать?
– Вернулся страх. Военные повсюду. Люди пропадают…
– Ты видел детей?
– Пока нет. Завтра собираюсь к ним…
– Неужели нет ни одного номера, по которому я могу позвонить…
